Дерзкий Василёк

Умелые губки девушки мягко скользили по твёрдому стволу, то вбирая почти до конца, втягивая в жаркий ротик, то дразня снаружи. Она облизывала и посасывала, безошибочно находя язычком чувствительные местечки, но при этом пальчики крепко держали напряжённый член, не давая демону раньше времени достигнуть разрядки. О, Василёк прекрасно знала, как довести мужчину до крайней степени исступления, когда он начнёт умолять… Вряд ли, конечно, Джордж переступит своё упрямство и гордость, даже ради удовольствия, но помечтать же можно… Тем более, судорожные вздохи и вылетавшие сквозь зубы ругательства ласкали слух оборотницы почище стонов.

«Ничего, добьюсь и их», – уверенно подумала она и выпрямилась, по-прежнему не выпуская из пальчиков напряжённый, с набухшими венами, член.

– Вам хорошо, мой лорд? – не удержалась она всё же от ехидного вопроса, любуясь рельефным телом – от малейшего движения мышцы под гладкой кожей красиво перекатывались.

Вместо ответа Василёк получила забористое выражение, и аж зажмурилась от удовольствия, чувствуя, как её собственное тело отзывается на происходящее жаркой дрожью.

Между ног всё давно стало влажным, и ах, как хотелось придвинуться ближе, прижаться чувствительным местечком, провокационно потереться, снова дразня демона… Оборотница широко улыбнулась и махнула хвостом, так, что пушистый мех невесомо прошёлся по самому низу живота Джорджа, едва коснувшись твёрдого ствола. Мужчина прервался на полуслове, со свистом выдохнул и выгнулся, тяжело дыша, его зубы скрипнули. Прикусив губу, Василёк легонько скользнула ладошкой по члену, и её собственная рука потянулась к жарко пульсировавшему лону, развела мягкие складки, обнажая истекающую сердцевинку.

Конечно, хотелось бы ещё и лорду показать пикантное зрелище, но, пожалуй, подождёт. Лисица не сомневалась, это их первая, но далеко не последняя встреча.

– Я рада, – мягко рассмеялась Василёк, тонкие пальчики коснулись нежной плоти, даря яркую, острую вспышку удовольствия.

 – Тогда продолжим…

Пушистый хвост продолжил порхать, дразня Джорджа, щекоча гладкую головку, а её собственная рука уверенно ласкала, перебирая скользкие лепестки, обводя горевший огнём чувствительный бугорок. О, Василёк и здесь отлично знала, как удерживаться на самой грани, не соскальзывая, растягивая удовольствие и смакуя предвкушение, огнём разливавшееся по телу.