Милашка. Зачёт по соблазнению

Просто молча и ожесточённо пыталась высвободить руки, но… Рыков легко завёл их за спину, прижав меня к себе и мой нос уткнулся прямо в его футболку. От шибанувшего в нос парфюма с тем же тяжёлым, восточным ароматом закружилась голова, и к горлу подкатил горький ком. А между тем запястья Рыков чем-то зафиксировал – подготовился, сволочь! Я дёрнула руками, с ужасом ощущая, что не могу ими пошевелить, и от собственной беспомощности в животе всё смёрзлось в ледяной ком.

– П-пусти… Пусти-и! – прохрипела всё-таки, дёрнувшись снова.

 – Н-не трогай, скотина!

– О, какие мы слова знаем, милашка, – мурлыкнул некромант, опрокидывая меня на спинку кресла и нависнув, его тяжёлое дыхание обжигало лицо. – Приличные девочки так не выражаются.

И его губы прижались к моим, жёстко, властно, так, что стало больно. Язык настойчиво попытался проникнуть сквозь плотно стиснутые зубы, а горячие ладони проворно выдернули футболку из-за пояса джинсов, забираясь под неё. Касаясь обнажённой кожи, нагло скользя вверх.

Я издала глухой возглас, выгнулась, от накрывшей паники перед глазами всё потемнело, и сердце набатом стучало в груди. Ну и где же это чёртово проклятье?! Когда оно действовать начнёт?! Я мотнула головой, пытаясь прервать поцелуй, и около уха раздался тихий, довольный смех Рыкова.

– А знаешь, так даже интереснее, – выдохнул он, и… рывком задрал футболку, обнажая грудь, едва прикрытую кружевным бюстиком. – Мне нравится твоё сопротивление, Ладочка, это так заводит…

И тут он замер, уставившись с непонятным выражением на моё тело.

А я вдруг ощутила, как кожу словно закололи сотни невидимых иголочек, осторожно опустила глаза и… Ого. Вон оно как, оказывается, работает. На животе стремительно расцветали тёмно-синие узоры, сплетаясь в причудливый рисунок, и видимо, Рыков отлично знал, что это такое. Резко отдёрнув ладони, он выпрямился, перевёл взгляд на меня. В тёмной глубине горело настоящее бешенство, красивые черты лица исказились от ярости.

– Кто. Это. Сделал? – тихим, ровным голосом спросил он, указав на узоры.

А они и не думали пропадать, и вместо того, чтобы смутиться от собственного вида, я вдруг поняла, что мне смешно. Видимо, на нервной почве, и ещё от сладостного чувства победы в моём первом серьёзном столкновении с суровой реальностью. Губы сами растянулись в улыбке, но я ничего не ответила, с вызовом вздёрнув подбородок. Нет, не дождётся.