Не сотвори себе врага (сборник)

 – Я поступала в университет на биологический факультет, хотела изучать пластунов, но отец настоял на том, чтобы я стала агрономом. Он считает, что будущее Штрака – это метелки.

– Вы с ним не согласны?

– Не до конца. Пластунам тоже следует оставить место на планете.

– Вы первый человек, от которого я слышу слова в защиту пластунов, – удивленно произнес Закладин. – Остальные, с кем я разговаривал, горят желанием изничтожить их.

– Их можно понять. Вы видели сегодняшнюю атаку?

– Да, – ответил Закладин и, сам не зная, почему он так решил, спросил: – Вы были среди тех, под башней, которых вывезли на вездеходе?

Стелла устало кивнула.

– С каждым разом атаки пластунов становятся все опаснее.

– Мне показалось – может, оттого, что я видел это в первый раз, – что пластуны действовали весьма целесообразно, я бы даже сказал – осмысленно.

Девушка посмотрела на Закладина с нескрываемым интересом.

– Вам тоже так показалось?

Закладин кивнул головой.

Прикрыв глаза, Стелла помассировала пальцами воспаленные веки.

– Мне бы хотелось поговорить с вами, но сейчас я слишком устала. Да и вы, впрочем, тоже. Голова почти ничего не соображает. Не хотите зайти ко мне в гости завтра?

– Мне кажется, вашего отца не особенно обрадует мой визит – у меня для него нет никаких обнадеживающих новостей.

– Но вы же придете не к нему, а ко мне.

Стелла в корне пресекла его робкую попытку уклониться от визита в дом губернатора, и Закладину ничего другого не оставалось, как пообещать зайти.

Ему действительно не очень-то хотелось лишний раз встречаться с губернатором, что, впрочем, вовсе не означало, что он не хотел бы увидеть снова его дочь.

Следующей ночью атака пластунов повторилась. Но изгородь к тому времени была уже восстановлена, а пыл пластунов явно пошел на убыль, так что корпус охраны отбил атаку без помощи жителей поселка.

Днем хоронили погибших.

Над могилами произносил речь губернатор. Закладин не слушал, о чем он говорил, но с нарастающим страхом всматривался в лица сгрудившихся вокруг жителей Пиллоя. Они напоминали ему кадры военных хроник: сквозь выражение скорби и печали на них все более явственно проступало чувство ненависти. Всех объединял общий враг. Враг, с которым нельзя договориться, враг, которого следовало уничтожать без пощады и жалости, для того чтобы выжить самим.