Жемчуг для невесты

Юноша утверждал, что он верен только своей богине, просто за ним увязалась одна женщина, которая посещает все его представления и дарит цветы, обнимая его, потому и исходит от него аромат этого парфюма:

– Если это так, то почему ты больше не приносишь эти цветы, которые вам дарят? – просила однажды Анастасия посреди ночи, лежа на кровати. Голос был тихим и ровным, но он заставил юношу чувствовать себя загнанным в угол.

– О, моя дорогая, мы их продаём, чтобы как-то прожить. Но если хочешь, я могу пожертвовать одной тарелкой похлёбки и утаить для тебя букет, – ласково сказал Антонио, придвигаясь к возлюбленной.

– Нет, не смей! Не надо чем-то жертвовать в угоду желаниям, – с этими словами девушка отвернулась от Антонио.

О родителях Антонио перестал говорить. О дальнейшей судьбе и планах на будущее – тоже. Всякий раз, когда Анастасия поднимала эти вопросы, Антонио раздражался и уходил из комнаты отеля, обвиняя девушку в том, что временами она бывает невыносима.

Ранее чувство вины утихло.

На его смену пришло негодование, борющееся с надеждой. Бедное сердце девушки разрывалось от чистой влюблённости, а разум – от сомнений.

Но одна случайная встреча поставила точку в этом непонятном ожидании. Анастасия пошла в театр, чтобы передать трость для Антонио, которую он забыл, когда уходил на работу.

Зайдя за кулисы, девушка увидела Антонио, который страстно целовал полную даму в дорогих одеждах. Увиденное разом всё поставило на свои места. Вот почему он постоянно откладывал встречу с родителями.

Вот почему он опаздывал и от него исходил аромат женского парфюма. Вот почему он тратил деньги на такой тщательный уход за собой.

Анастасия подлетела к парочке и гневно ударила веером по плечу любимого. Юноша повернул своё измазанное карминовой помадой лицо:

–О, Анастасия! – в глазах Антонио читались испуг и растерянность.

– Я ничего не хочу знать – дай лишь денег на дорогу, – девушка пыталась сказать эту фразу как можно твёрже, но голос в конце всё-таки задрожал.

– Конечно, я, – Антонио начал рыться в карманах, протягивая скомканные купюры. – Прости…

– Я ненавижу тебя! – Анастасия развернулась и пошла к выходу, только тогда позволив слезам течь по щекам. Горечь обиды застилала глаза. В голове голос разума кричал, будто хватался за спасительную соломинку, «Домой!».

На секунду она почувствовала облегчение – наконец-то закончилось томительное ожидание. Но слезы обманутой быстро его смыли.