Мастер-класс

И шоколадного, и ванильного, и земляничного! И еще у меня есть печенье с изюмом. Сама выберешь, детка, что захочешь.

И тут произошло то, за что я особенно люблю Фредди: ее слабая бледная улыбка превратилась в самый настоящий рот до ушей.

А затем разом зазвонили все телефоны в доме.

Глава тринадцатая

У меня все хорошо.

У меня все хорошо, все хорошо, все хорошо, все хорошо.

Малколм и Энн уютно устроились и едят мороженое. Ну, допустим, Малколм-то ел обезжиренный замороженный йогурт, подслащенный «Сплендой», а вот Энн ложками уплетала пломбир «Роки-роуд», заедая его земляничным.

Ни тот, ни другая понятия не имели о том, что было известно мне.

На мой взгляд, основная проблема заключалась в том, что мне достался муж, настолько погрузившийся в пузырь собственного интеллектуального превосходства, что представить себе существование какого бы то ни было мира за пределами этого кокона для него было абсолютно невозможно. Мысль о возможных неудачах внутри нашей семьи попросту не проникает в Малколмову систему оценок реальности.

Ну, а Энн живет в состоянии того блаженного забвения, в котором способны существовать только тинейджеры.

Но я-то знаю, что все это вот-вот переменится.

– Малколм, – тихо окликнула его я.

Он поднял на меня глаза, и я все поняла; больше мне ничего не нужно было ему говорить.

Хотя сказать мне очень хотелось! Мне хотелось выкрикнуть миллион слов, и все они начинались бы с буквы «F» и заканчивались буквами «UCK». Во всяком случае, все были бы в высшей степени неприличными.

– Это невозможно, – только и вымолвил Малколм.

Возможности поддаются измерению лишь до получения окончательного результата, – вспомнила я, но так ничего и не сказала, лишь сунула ему свой телефон с эсэмэской из Министерства образования и молча подождала, пока он прочтет. Много времени на это не потребовалось – министерство безжалостно экономно в подобных оповещениях. Имя ребенка, номер его ID, то есть удостоверения личности, последний показатель Q-теста, определяющий нынешний уровень ребенка и полностью меняющий его жизнь.

В данном случае это 7,9.

– Это ошибка, – тут же сказал Малколм и встал с дивана. – Я все выясню.

– Выясни, выясни, – кивнула я.

Через пять секунд он уже висел на телефоне; впрочем, сам разговор продолжался полминуты. И под конец разговора Малколм реагировал исключительно односложно: «О!», «Так», «Да».

Я смотрела то на него, то в коридор, ведущий в комнату Фредди, и снова на него.