Суд над Декабрем

Отца так же, как и меня очень привлекла эта картина. Хотя бы потому что такие идеи обычно не присущи детям.

Рядом с картиной стояла девочка примерно моего возраста, все это время она внимательно разглядывала меня. Обычно рядом с детьми стояли их родители или хоть какие-то взрослые представители, но она была одна. Потом я узнала, что мама девочки ищет всевозможные варианты подработки, чтобы прокормить трех детей, а отец бросил их, как только родился младший мальчик.

Отец сказал мне, что это подвид сюрреализма, девочка в этот момент усмехнулась.

– Что вы дядя, это не сюрреализм, я просто рисую души людей, хотя большинство из них уродливые, – она сделала загадочное лицо.

– Хм, это интересная реклама, я был бы рад сотрудничать с тобой в дальнейшем. – Было видно, что у отца появился бизнес-план, и он не захочет упустить шанс исполнить задуманное. Но на девочку он не давил, хотя этого бы и не пришлось делать, так как она нуждалась в любых деньгах.

– Я согласна, только сначала хочу нарисовать вашу дочь, если что меня зовут Анна, это вам информация для дальнейшего сотрудничества, – и девочка протягивает ладонь для рукопожатия.

– Владимир, – отец снисходительно отвечает на этот жест.

После мы поехали по названному адресу в мастерскую Анны. Я, еще не зная о ее финансовом состоянии, нафантазировала себе, что эта небольшая квартира-студия, где все обставлено мольбертами, холстами, а каждый метр заполнен красками и другими инструментами художника. Но, вопреки моим ожиданиям, мы приехали на окраину города и водитель остановился перед каким-то старым гаражом.

Аня вышла от машины, глянула на отца, который скинул брови от удивления.

– Да-да, это моя мастерская. Предыдущие хозяева уехали, так и не продав гараж, а мы с друзьями сорвали замок и повесили свой. Теперь это наше имущество, – с этими словами девочка открыла гараж, а затем включила тусклую лампочку.

Атмосфера была, мягко говоря, гнетущая. На старых полках лежали какие-то непонятные инструменты, детали, полностью покрытые таким толстым слоем пыли, что у меня едва не начался приступ бронхиальной астмы, останавливало только то, что такой болезни у меня нет.

Из предметов мебели было только кресло с дырками в обивке старой ткани. Возле стены стояло подобие мольберта, сколоченного из разных деревяшек, рядом грудой лежали картины, накрытые полиэтиленовой пленкой.

Конечно, для меня, не привыкшей к такой жизни, всё это было удивлением.