Осколки реальности

Стол, на котором прежде лежал мумифицированный труп Нени Линна, был пуст. А это значило, что кедлмарский диктатор находился где-то рядом, среди обезумевших кейзи. Узнать его было несложно – среди всех присутствующих он единственный не был одет в военную форму. Но поскольку присутствие Нени Линна в рядах живых мертвецов никак не влияло на реальную расстановку сил, не имело смысла заниматься сейчас его поисками.

Закинув автомат за спину, Андрей взял в руку пистолет. Продвигаясь в сторону двери, за которой находился коридор и выход к лестнице, Андрей стрелял расчетливо и точно, только в тех случаях, когда увернуться от бросающихся на него кейзи было невозможно.

Шагадди отбивался от кейзи, двигаясь по левую руку от Андрея. Он тоже перешел на стрельбу одиночными, но чаще, чем выстрелы, Андрей слышал надсадное, чуть хрипловатое гаканье, с которым сержант обрушивал на кейзи приклад своего автомата.

Сзади, где наседающих на солдат кейзи сдерживал Джемми, стрельба доносилась куда чаще.

Экономя патроны, Джемми тем не менее вынужден был стрелять короткими очередями. Должно быть, ему приходилось хуже, чем Андрею с Шагадди, но помощи он пока не просил.

В зале не осталось, наверное, уже ни одного ожившего мертвеца, у которого были бы на месте все части тела. Безрукие, кособокие, хромые, со снесенными головами и развороченными грудными клетками, они все равно продолжали нападать на людей, словно, только убив их, они могли подтвердить свое право на новую жизнь, которую получили, не прося о том, по прихоти запредельной реальности.

Картина Страшного суда наложилась на широкоформатное панно Апокалипсиса, на котором схлестнулись в судорожных смертельных объятиях запредельная реальность, стремящаяся вернуть себе былую силу и власть, и малая частица того мира, что в незапамятные времена пришел ей на смену. Даже если эта инфернальная битва и могла закончиться чем-то, помимо взаимного уничтожения, людям был недоступен ее глубинный смысл.

Обладая слишком короткой исторической памятью, они не помнили даже начала своей собственной истории. А до того, что произошло миллиарды лет назад, когда образ Вселенной, претерпев коренное изменение, приобрел нынешние черты, им, по большому счету, вообще не было никакого дела. Их вполне устраивала сегодняшняя картина мира, и они не хотели знать, что могло бы быть на ее месте.