Лунный Дар

Потому что они потом еще нарожают. И потому что они в силах дать отпор врагу. Не допустить геноцид.

Встанет грудью солдат на защиту младенцев и детей, которых не успели вывезти в безопасное место. И падет. И те, кого он защищал, не выживут. Он поступит умнее. Уйдет, оставит их, чтобы потом на поле боя упоенно вырезать врагов. Не потому что он так решил, а потому что так диктуют инстинкты. Инстинкты того многоголового монстра.

Я жалею, что слышала это, я жалею, что знаю это. Я не хочу этого знать.

Мы, поколение, выросшее на Рэмбо и Терминаторе, Крепком орешке, не только мальчики, но и девочки увлекались подобными фильмами, воспринимаем оторванные головы и горы трупов на экране нормально.

Экш. Нет. Просто нормально. Зато главные герои – няшки.

Мы, студенты исторического факультета, погрязшие в фактах и статистиках, просто подсчитывали – ага, здесь сто тысяч погибших, а здесь триста. Пытались вызубрить битвы каждой из войн, сдавая на зачетах, и сразу забывая.

Пока не открылись глаза и не пришло понимание, что за каждым боем смерти людей.

За каждым солдатом – жизнь.

Война это страшно.

Один из моих однокурсников воевал в Дагестане. Боевые действия велись вяло. Убитых среди наших был один.

– Ты убивал людей? – спрашивала я у парня немногим старше себя. И не дождавшись ответа, – Не каждый бы смог.

– Каждый, – услышала в ответ.

Компанейский парень. Убивал людей. По-настоящему. И жил дальше.

Легко рассуждать мне, видевшую войну только на экранах телевизора, читавшей о ней только в учебниках.

У меня до сих пор война – это поле боя, две армии друг против друга. Это солдаты, это воины. Мы гордимся ими. Но потом приходит образ учительницы, показывающей картинку, и война – это весь народ, втянутый в бессмысленную и беспощадную резню, это потерянное поколение, это голодающие люди и беспризорные дети.

Под невеселые мысли я вышла из леса. Он просто закончился. Ровная граница между зеленой растительностью и землей. Кладбищенской.

Унылым взглядом осматривала ровные ряды могилок.

Они казались бесконечными. Хорошо, что не ночь.

Солнце слепило глаза, и я не сразу заметила две фигурки, движущиеся по направлению ко мне.

– Здесь копай, – послышался грубый мужской голос.

Я спряталась за большим деревом, молясь, чтобы они меня не заметили.

Хорошие люди могилы не раскапывают. Наверное, мародеры.

Аккуратно достала кота, положила под кустик. Села. Бежать некуда. Назад в лес смысла нет. Мой путь лежал прямо через кладбище.