Смертельный поцелуй, или Охота на мутанта

Мрачный взгляд, казалось, вытеснил все эмоции, оставляя внутри высушенную пустыню. Пустота и… боль. А он все не отводил глаз. И сердце вдруг дало сбой. Он не спеша подошел, будто в замедленной съемке я видела его сощурившиеся глаза, расплывшиеся в злой ухмылке губы. Парень поставил руки по обе стороны от моей головы, шумно выдохнул мне в лицо и яростно прошептал:

– Живи спокойно, изнеженная принцесса, – он приблизил лицо ближе, а я от испуга схватилась за его плечи, изо всех сил стараясь оттолкнуть его. – Живи спокойно, пока другие умирают…

Парень усмехнулся, искривив рот, и у меня в памяти запечатлелась именно эта усмешка.

И только на следующий день, раз за разом прокручивая в голове события прошлого вечера, до меня неожиданно дошло.

– Папа, – я влетела в отцовский кабинет словно фурия, – кто был тот парень, с которым ты вчера ругался?

– Он обидел тебя? – отец строго взглянул, но в голосе чувствовалась тревога.

– Нет.

– Он псих! – видимо, вчера не выговорившись, папа вскочил, ударил открытой ладонью по кипе бумаг.

 – Свихнувшийся гипнотизер! Возомнивший о себе… – внезапно замолчав, отец отвернулся к окну. И уже спустя минуту чуть тише сказал, – Я бы хотел, чтобы все было иначе.

– Он не отреагировал на прикосновение голых рук, – мне жизненно было необходимо поделиться этой информацией, меня просто распирало от желания быть услышанной.

– Что? – отец нахмурил лоб.

– Он не отреагировал! Вообще! Никак! На. Мои. Голые. Руки. – я подошла ближе, заглянула в глаза самому родному человеку.

– Тебе показалось, – папа погладил меня по голове, улыбнулся уголками губ. – Возможно, когда человек настолько взбудоражен, на него яд действует медленнее.

– Но…

– Наш яд действует на всех, Лера, – с нажимом проговорил отец, отворачиваясь и явно давая понять, что разговор окончен.

Я почти вышла из кабинета.

– Лера!

– Да?

– Не рассказывай никому об этом. Хорошо? Ни к чему это.

Кивнула в знак согласия. Хотя кому я могла бы рассказать, даже если бы сильно захотела?

Только вот сама не поверила отцу.

Он что-то скрыл, недоговорил.

За прошедшие три года мне не встретился ни один человек, который смог бы устоять против моего яда. И я ни разу о таком не слышала, чтобы яд горгон на кого-нибудь бы не подействовал.

Со временем лицо того парня стерлось из памяти, как бы я ни старалась восстановить его черты. В голове возникала лишь злая усмешка. Я не переставала о нем думать.