Повороты судьбы

Шпана.

А потом мой заступник щёлкнул меня по носу, как малявку какую-то. И внезапно разулыбался, глядя на меня. В этот момент моё девичье сердце дрогнуло и забилось, затрепыхалось пойманной птичкой. Жар прилил к щекам, дыхание в груди перехватило, внутренний голос свалился в глубокий обморок.

А я… влюбилась.

Влюбилась в его улыбку. В его темно-карие глаза, смотревшие на меня с неожиданной теплотой и нежностью, что мои девичьи коленки задрожали от нахлынувших эмоций. Влюбилась в его тёмные волосы, что непослушно кудрявились вихрами и крупными локонами по всей голове.

В его явно сломанный когда-то нос (и с чего я решила, что он именно сломан, видимо мужественные спасители для девчоночьих душ – то ещё искушение).

Нос был с небольшой горбинкой и повернут слегка в сторону, но совершенно не портил его облик. Ростом мой спаситель был выше меня, и моя макушка едва доставала до его плеча. Остальное я не шибко рассмотрела, так как зима, и одет он был в тёплую чёрную куртку. Наличие мышц и прочего под курткой не углядишь.

Но мне это уже было не важно.

Я впервые в свои пятнадцать лет влюбилась.

Лицо, по всей вероятности, у меня стало чересчур восторженное (надеюсь хоть слюни не потекли по подбородку, а то опозорилась бы окончательно), так как мой спаситель понимающе хмыкнул. Затем развернул меня, вложил мою ладошку в свою крепкую руку и повёл в сторону домов.

–Как зовут тебя, пигалица?

– Я не пигалица, я Жанна. А тебя?

– А я Игорь. Провожу тебя до дома. Почему ходишь так поздно одна?

– Это только сегодня одна.

Обычно мы втроём с девочками вместе с художественного кружка возвращаемся. Да и не было никогда ничего такого криминального.

–Всегда всё случается впервые, пигалица, – парировал Игорь. А моё внутреннее раздражение на его покровительственный тон не замедлило проявиться.

Игорь негромко рассмеялся, в ответ на моё рычание. А у меня от его смеха аж замерло всё в груди. А затем стало так легко-легко, словно я превратилась из недавней гусеницы-монстра в неудобном пуховике и шапке в прекрасную бабочку.

Прошлое раздражение на его «пигалицу» моментально испарилось. Губы сами собой расплылись в широкую улыбку. И я думала, что нет ничего прекрасней в этой жизни, только чтоб можно было идти как мы сейчас, взявшись за руки и безмятежно улыбаться друг другу.

Внутренний голос выплыв из глубокого обморока ещё пытался сопротивляться розовому флёру наивной первой влюблённости: «Жанна, ты его совсем не знаешь.