Повороты судьбы

От её молчания меня срывает с катушек.

Мама впечатлившись, залепетала:

–Лиля так и не призналась кто отец её ребёнка. Но однажды я видела их вместе. Так что Игорь вполне может быть отцом Насти, и по срокам зачатия совпадает. В смысле именно в те дни я их видела…. Не за этим самым… ну ты понимаешь. Но Лилька вела себя, как бы сказать, вызывающе и по-собственнически что ли, – под конец собственной речи мама заикается.

Да, я-то понимаю…. Я так понимаю, что хочется крушить и ломать всё, что попадёт под руку.

Но вот парадокс, одновременно с этим я желаю сжаться в комок, превратиться в серую незаметную мышку и сбежать, скрыться, исчезнуть, чтоб никто не нашёл. Чтобы все эти тревоги и страдания как-то сами собой улетучились. И чтобы жили мы с Настенькой в нескончаемом мгновении счастья, когда она, заливисто хохоча, бросалась снежками.

Вспоминаю, что мама ещё ждёт моей реакции. И по-быстрому невежливо (но какая сейчас от меня может быть вежливость?) завершаю наш разговор, сдабривая обещанием перезвонить в ближайшем будущем.

Хорошо, что мама не против. Видимо в кои-то веки понимает моё состояние. И возможно даже капельку сочувствует мне (хотя сочувствие ко мне – это точно не про наши с ней отношения).

Я сползаю со стула прямо на пол и прижимаюсь спиной к стене, подтягивая колени к груди. Хочется заорать, нет завыть раненой волчицей. Мой собственный жених и родная сестра самым подлым образом предавали меня.

Ведь я однажды застала их, выходящими из отеля. Но скрывала это от матери. А теперь выходит, что моя мать тоже видела подлецов вместе и не говорила мне, скорей всего из жалости. Стало быть, принятое мною в прошлом решение о расставании с Игорем было верным.

Я думала, что уже познала все грани боли от предательства близких людей. Но только сейчас я осознала весь ужас моего положения. Ведь если Настя и правда является родной дочкой Игорю, а он, установив отцовство, будет вправе увести её с собой в его новую жизнь.

То, что буду делать я?! Как я смогу выжить без любимой доченьки?!

«А-а-а», – ору про себя, моя Настя-то спит. За эти годы я и рыдать, и орать научилась мысленно, не издавая ни единого писка. Мозги вот-вот грозились вскипеть от стресса и натуги, выдавая один за другим безумные варианты решения проблемы.