Ревность 2

Он либо останавливался на том уровне, что располагался непосредственно под платьем, тогда оценивал фигуру и сравнивал со своими предпочтениями, чтобы принять решение о дальнейшем раздельном либо совместном, но исключительно единоразовом времяпрепровождении. В случае более глубокого интереса, чем короткая интрижка, он проникал взглядом гораздо глубже, наверно сразу в душу, без особого затруднения считывая мысли, намерения и даже мечты. Не знаю как у них так получалось, может годы практики способствовали феноменальным результатам.

По моему скромному мнению, он успел оценить все уровни плюс фантик в виде красивого платья. Увиденное ему понравилось, поскольку я заметила, как хищно дёрнулись тонкие ноздри его прямого классического носа и потяжелел взгляд. К случившемуся повороту я вроде готовилась, но получив подтверждение всё равно стушевалась.

– Ты очень красивая женщина, Мира. Особенно когда краснеешь.

– За первое спасибо, по поводу второго – предпочла бы обойтись.

– А мне нравится.

– Рада, что угодила, – неожиданно мой голос даже мне показался неуместно резким и замороженным.

– Не обижайся. Разве мужчинам много надо? Красавица перед глазами, и меня, казалось бы, умудрённого и закалённого жизненным опытом, заматеревшего мужика, ведёт как во время свидания школьных времён.

– Мы можем обсудить что-нибудь другое помимо моей внешности?

– Твой уступчивый характер?

«Этот несносный человек действительно надо мной издевался!»

– Видимо не такой уступчивый.

– Сомневаюсь, что причина в тебе. Хоть я считаю твоего мужа кретином, но при этом безмерно рад. Будь ты по-прежнему замужем я не мог и мечтать, чтобы поужинать с тобой тет-а-тет в приятной обстановке, не опасаясь, что из-за угла выскочит Подольский с ружьём наперевес.

– Я думаю, что любой муж не был рад тому обстоятельству, если его жена вознамерилась отужинать с посторонним мужчиной.

Мы говорили о сегодняшнем вечере, но в моей живучей памяти невольно всплывала сцена, когда Гера приревновал меня к Загородневу-младшему. Последствия той ядовитой ревности слишком черны и мрачны, чтобы позволить себе вспоминать. Поэтому я вернула взгляд к серым искристым глазам, которые не переполнялись разъедающей ревностью или болезненной злостью и в них не застывал ненавистный лёд.