Ревность 2

Больше всего меня волновало то обстоятельство могла ли я, имела ли право принимать от Подольского деньги. «Лицемерка. О квартире ты не побеспокоилась, а о деньгах испереживалась», – попрекнула сама себя, но как поступить правильно не понимала.

– Подождёте минутку, я всё-таки позвоню кое-кому? – предупредила Семёна Абрамовича и выскользнула в коридор, чтобы, закрывшись в спальне подруги, набрать её телефонный номер.

– Мариша, вопрос жизни и смерти, выйди пожалуйста куда-нибудь. Мне очень надо, – сходу предупредила, стоило ей ответить на звонок, ведь рабочий день в самом разгаре, и она могла быть занята.

– Секунду…, – в трубке сначала раздался стук её каблуков, а после беспокойный голос, – говори, Мирка, что ещё стряслось.

– Гера прислал адвоката с бумагами на развод.

– Ого, шустрый.

– Мне отходит большая квартира и деньги уже переведены на банковский счёт.

– Отличная новость. Не ожидала, но Подольский поступил, как мужик. А в чём проблема?

– Не могу я так, Марин. Квартира ещё куда ни шло.

Жить мне всё-таки где-то нужно. Но деньги… Я чувствую себя, словно он от меня откупился, а я продалась.

– Мирка, я тебя расстрою, – она развязно хохотнула, – но это именно так и называется. Ты главное помни, что следует просить больше, всё равно дадут меньше.

– Ма-ри-на, – зашипела яростно, – я вообще не хочу никаких денег. Я жила с ним, потому что любила, а не из-за того, что нуждалась в подачках.

– И что ты получила за свою любовь? – не менее разъярённое в ответ, – певца серенад под окнами? Побои, унижение и хамское отношение – вот и всё, что ты получила.

Я уж молчу, что он выбрал весьма удачное время для своих подлых выкрутасов, когда ты была особенно уязвимой после выкидыша. Так что нет, милая. Он обязан откупаться от тебя, и чем щедрее, тем для него же лучше. Твои фотографии с увечьями я до сих пор храню на отдельной флешке. Поэтому можешь смело торговаться, не стесняясь в цифрах.

Что ж позиция Маринки более чем прозрачна. Вести бесперспективный спор по телефону, в исходе которого каждый останется при своём, я не видела смысла.

Я отлично понимала подругу, пережившую когда-то гораздо больший ад, чем я недавно, но применить её принципы к себе не могла. К неожиданному решению меня подвёл, как ни странно, Семён Абрамович.

– Я подпишу бумаги о разводе и приму дарственную на квартиру, но с денежной суммой не согласна, – сообщила мужчине своё решение.

– Прекрасно, Мирослава Андреевна. Вот вам ручка.