93 дня для тебя…

А у тебя, я так понимаю, квартира пустая. Ни еды, ни продуктов, и не убрано, – неугомонная семейка, помноженная на два, не сдавала своих позиций. – Заодно переночуешь спокойно, спальных мест достаточно. – Пётр Аркадьевич знал, чем соблазнять. Если характером Алиса пошла в отца, то мне заранее страшно. Но как бы внутренне я ни противилась, прекрасно понимала, что еды дома ноль, мои шансы дойти до ближайшего магазина и того меньше. Сил действительно оставалось на каплю. Перелёт с пересадкой и в компании с Алисой, у которой сон в самолёте – удалённая из списка дел позиция, испытание не для слабонервных.

– Катя, соглашайся. Мы тоже с Лео сегодня заночуем у папы. А завтра поедем в гостиницу.

– Что ещё за гостиница? – возмутился Пётр Аркадьевич, – что за глупости ты говоришь, дочь? – а вот и родительская строгость объявилась. Наблюдать за семейными перипетиями мне, лишённой отцовского воспитания как такового, весьма любопытно.

Я обернулась к Лео, но тот не отводил взгляда от окна, рассматривая незнакомую обстановку.

Первый взгляд на неизведанное – самый острый, волнительный. Эмоции распирают: любопытство, восхищение, удивление, неприятие, жгучий ненасытный интерес. Вся мешанина щедро поливается замысловатыми городскими пейзажами, необычными человеческими лицами, что чудится будто незнакомые люди и двигаются как-то по-особенному, не так, как ты привык видеть с детства. Хотя с чего бы, две руки плюс две ноги. Всё как у всех. Но ощущения новизны и «мечтательно-воображательные» картины пасторали застилают здравый смысл.

Я отлично понимала эмоции Лео. Но странно другое, почему ко мне не прилипла та загадочная зависимость от путешествий, которой страдало большинство людей.

Да, первые впечатления избыточные, яркие до невозможности, но позднее ко мне подкрадывалась усталость и апатия. По-простому – откат работал на полную катушку. Слишком быстро новизна приедалась, превращаясь в узнаваемые и от того раздражающие места.

Вдруг и резко замечалось всё то отрицательное, на что несколько дней назад глаза упрямо закрывались. Перепрыгнув через жирную городскую крысу, которая елозила по асфальту облезлым хвостом и недовольно зыркала влажными чёрными бусинами, я поначалу желала ей хорошего дня, а через время слала проклятия.

Человек удивительное создание – не обращает внимания на то, что под носом, а бегает за воображаемой мечтой.

Целый год я именно так себя вела.