Ревность

Я в нижнем белье, но накрашенная и причёсанная. Платье выбрано, так что вполне успевала перекусить хотя бы бутербродом. Накинув на плечи махровый халат и обув тапочки, спустилась вниз.

– Мирушка, ты проголодалась?

– Немного, тёть Маш, – обняла добрую женщину со спины, пока она нарезала салат, – но мне достаточно бутерброда. Гера скоро подъедет, поэтому нет времени на застолье.

Она оглядела меня сверху донизу и хитро улыбнулась: – Куда-то собрались? Ты, я погляжу, прихорошилась.

Я невольно скривилась: – Очередной приём у мэра и почему-то в четверг.

Что за блажь?

– Ну, так вы приедете, поздороваетесь с хозяином вечера, покрутитесь среди гостей и уйдёте. Разве ж это тяжёлая работа? Зато у Герушки появятся новые заказы, – тётя терпеливо разъясняла прописные истины.

– Ты, как всегда, права.

– Садись за стол, я быстренько соберу тебе поесть. Как раз жаркое успело подойти.

– Не надо, ты что! Не хочу опоздать, – на ходу выпалила подходящую отговорку. Не откровенничать же перед родной тётушкой, что я опасалась взбучки от собственного мужа, её племянника на минуточку.

Однако несмотря на мои протесты, через минуту передо мной стояла полная тарелка, а непроизвольно выделяемая слюна моментально заполнила рот.

– Выглядит и пахнет божественно, – потянула носом аромат, склонив голову над тарелкой, – я говорила, что люблю тебя?

– Вы мне все это говорите, когда получаете вкусненькое.

– Зря ты не согласилась открыть ресторан. Это сущий грех – прятать подобный талант.

Мария Мстиславовна рассмеялась: – Ешь, фантазёрка. Зачем мне ресторан, когда у меня здесь от клиентов отбоя нет. Одни оглоеды твоего мужа чего стоят.

Хохотнула, в ответ: – Истинная правда. Я удивляюсь сколько ты готовишь за день, чтобы прокормить нашу ораву, – конечно называть двух охранников оравой преувеличение, но исправляться я не спешила, поскольку мой забитый до отказа рот быстро жевал райскую еду, а я жмурилась от гастрономического удовольствия.

– Ты до сих пор не готова? – грозный окрик раздался прямо у меня за спиной.

От неожиданности я поперхнулась и зашлась натужным кашлем. Открыла рот и сплюнула не дожёванную массу обратно в тарелку, ибо от кашля брызнули слезы, а портить макияж нельзя категорически. Поэтому я хрипела как дикий зверь раненый неумелым и криворуким охотником и быстро смаргивала ресницами набегавшую влагу. Наконец, кто-то похлопал меня по спине, и я смогла прокашляться гораздо быстрее.