Ревность

И не только я, но и Гера без особых затруднений шёл на уступки. Постепенно мы узнавали, что являлось более значимым друг для друга и я поступалась менее важным для себя в пользу мужа, а тот отвечал мне взаимностью. Мы договаривались, как партнёры на переговорах. И до чудовищного события, приведшего меня на больничную койку, наш план работал. Не без сбоев, но тем не менее мы могли с гордостью утверждать, что наша семейная жизнь удалась. Поэтому я до конца не оправившаяся от трагического горя, заставлявшего кровоточить собственное нутро, крошила зубную эмаль, но упёрто не шла на открытое противостояние.

Заняла позицию выжидания. Ибо мне катастрофически не хватало информации.

Почему Гера так резко переменил отношение ко мне?

И пока я не получила ответа на главный вопрос, не было смысла гоняться за ветряными мельницами. «Хотя я в принципе могла бы…», – посмеялась про себя над собственной глупостью. Но сейчас у меня не хватило бы жизненных сил, чтобы сражаться на два фронта. Отложив свои внутренние переживания из-за личной беды, я сосредоточилась на мужчине, который слишком важен для меня.

Был всегда и таковым останется пока я дышу.

– Привет, подруга. Извини за опоздание. – Маринка чмокнула в меня щёку, слегка приобнимая. Отстранившись, я поёжилась от резкого порыва холодного ветра, что от неё не укрылось: – Что же ты на улице стоишь? Зашла бы внутрь. Сегодня прохладно.

– Привет, Мариш. Ничего страшного. Я специально осталась снаружи. Такое чувство, что больничный запах въелся в меня напрочь.

И сколько бы я не мылась, он продолжает раздражать обоняние. Поэтому предпочитаю мёрзнуть снаружи, чем греться в больнице.

– Хватит мёрзнуть, пошли скорее.

Марина поторопилась зайти в помещение, и она вряд ли бы верно оценила робость с моей стороны. После долгого лечения в данном учреждении я не торопилась возвращаться обратно. Даже если мне предстоял плановый осмотр, всё равно чувства не из приятных. Подруга выжидала в проходе, придерживая для меня дверь, и вопросительно поднимая бровь:

– Чего застряла? Сейчас заморозим всё приёмное и нам по башке надают.

И правильно сделают.

Не успела оказаться внутри, как специфический запах тут же ударил мне в ноздри. Делая унылое настроение ещё более мрачным. Оставив верхнюю одежду в гардеробной, мы поднялись на третий этаж к моему лечащему врачу. Я постучала в дверь и боязливо заглянула в приоткрытую щёлочку:

– Иван Сергеевич, к вам можно?

– А, Мирослава Андреевна. Конечно, проходите, жду только вас.