Три километра безумия

Сложно не заглядеться на мужественное обаятельное лицо, а от воспоминаний о том, как жарко мы провели эту ночь, по телу бежит лёгкий трепет. Давид даровал мне незабываемые, фантастические, яркие ощущения. Чего таить, я дико надеюсь, что мы повторим всё проделанное вновь. Смятые простыни кричали о том, какой сладострастной и жаркой была наша ночь. Все его решительные действия ясно свидетельствовали о том, что мужчина получал чистое наслаждение не только от самого сексуального акта, а ото всего нашего взаимодействия в целом.

То, как он кормил меня из своих рук, срывая беглые поцелуи, как поил из своих губ, всё время услаждая моё разгорячённое тело. И при этом его акварельные глаза постоянно горели с такой силой, что слова были уже ни к чему!

Он страстно хотел меня: да так, как жаждут девушку, которая безумно нравится, а не просто вожделеют первую попавшуюся под руку. Он однозначно похитил моё гордое сердце, профессионально угнал, как эксклюзивную тачку. Осознанное желание начинать каждый новый день в медвежьих объятиях Давида возникает в моём сознании настолько неожиданно, что удивляет даже меня саму.

А факт того, что он профессиональный гонщик, подстёгивает ещё больше. Одна страсть на двоих. Желание лично увидеть красавчика в деле становится равным желанию вновь оказаться с ним на чистых хрустящих простынях и кувыркаться до утра, проделывая самые безумные вещи.

– Здравствуй, кроха. Выспалась? – спрашивает предмет моих грёз, неожиданно возникший рядом.

– Привет, да всё отлично, – отвечаю, немного смущаясь.

– Иди ко мне, – зовёт мужчина, отправляет мобильник в карман и привлекает к себе, заключая в крепкие объятия и припадая горячими губами к моей тонкой шее. – Поскольку ты по делу сюда приехала, даже если и не сказала, зачем конкретно, то предлагаю тебе оперативно решить свой вопрос, пока я сгоняю за тачкой. Сейчас как раз ребята подоспели вызволять её из ямы. А позже встретимся вон в той круглой беседке. Там мне клятвенно обещали приготовить нам настоящий деревенский завтрак: блины со сметаной и повидлом, – рассказывает свои планы Давид, указывая на беседку, затем чмокает меня в припухшие от поцелуев губы и скрывается с местными мужиками, пообещавшими вытянуть его малышку из грязи.

Эта небольшая передышка даёт мне запас времени на то, чтобы прийти в себя и не смущаться всякий раз от его взгляда, который обжигает так, словно продолжает касаться моего обнажённого тела.