Второй шанс

 – Но, Мартин с утра оповестил, что Ольховицкая ожидает и поручил пообщаться, – в голосе Роу чувствовалось неодобрение. Несмотря на свое происхождение, Ольгерд не особо любил встречаться по долгу службы с власть имущими. А Ольховицкие… Даже события двадцатилетней давности не смогли пошатнуть их власть. Хотя, стоит заметить, что только он и мог вписаться в обстановку. Ведь сам принадлежал к такому же древнему и могущественному роду. Правда, Оль не особо любил об этом распространяться.

Я знала, что он не ладит с родными, но никогда не задавалась вопросом почему? Мне было, пожалуй что, неинтересно.

Раньше. А теперь вот вдруг…

– А сам он куда подевался? – поинтересовалась я, скорее для того, чтобы хоть что-то сказать. Утром. Когда я поднялась из архива, в кабинете был только Оль, ожидающий меня, а вот Марта не было.

– Так… начальство высокопоставленное развлекает. Капитан лично поручил.

Я кивнула. Начальство – это серьезно. Очень серьезно. И долго. А еще муторно.

– Добрый день.

Я вздрогнула, услышав это приветствие, а Оль так и вовсе подскочил и едва не опрокинул витрину, ту самую, которую так внимательно рассматривал. Как открылась дверь, никто из нас не слышал.

Ирэна Ольховицкая была уже немолода. Но вместе с тем, никто в здравом уме не смог бы назвать ее старой. Красивая. Стройная, ухоженная от идеальной формы ноготков до кончиков длинных темных волос, без каких бы то ни было следов седины. И лицо без намека на морщины. Осанка поистине королевская.

А вот взгляд… взгляд выдавал, что возраст, что опыт, что характер.

Знакомая картинка, подумалось вдруг мне.

– Прошу простить за ожидание, – и голос. Хорошо поставленный, уверенный, властный даже. – Присаживайтесь, – Ольховицкая неторопливо прошла к камину и стоящим около него креслам. Опустилась в одно из них и так и застыла, с прямой спиной и руками, сложенными на коленях. На нас она не смотрела.

Я нерешительно опустилась на краешек кресла. Внутренне подобралась и едва сдержалась от того, чтобы не поежиться под изучающим взглядом этой вот женщины.

Сильная. Я чувствовала ее силу и не могу сказать, что это было приятно. Не угрожающе, но… вот как-то странно, неуютно, что ли.

– Примите наши соболезнования, – произнес Оль, но Ольховицкая только головой покачала, прерывая его.

– Благодарю вас. Вероятно, вы уже знаете, что эта потеря для рода невосполнима. Глория. Она была талантливой девочкой. И колдуньей обещала быть сильной.