Подземелья Эйтана

 – Посохом, зажатым в кулаке, старик указал наверх. – Там – ничего нет… Там – плохо… Там – умирать…

– Но мы пришли сверху, – попытался возразить Лигон.

– Нет, – яростно затряс головой старик. – Твоя туда не ходить! Твоя – спать! Я тоже спать – видеть небо!

– Это был не сон…

– Не спорь с ним, – одернула эльфа Ариэлла.

– Так, – одобрительно глянул на девушку старик. – Твоя – знать. Твоя – умный.

– Шакарах – тоже умный, – ввернул спасенный странниками дикарь.

– Умный, – согласился старик. – Только – мало думать…

Старик засмеялся.

Засмеялись все, кто его слышали. Даже Шакарах улыбнулся. Наверное, с точки зрения дикарей, это была остроумная шутка.

– Шакарах. – Ариэлла пальцем поманила к себе дикаря. – Как его имя? – взглядом указала она на старика.

– Нет, – затряс головой Шакарах. – Он – старый…

– Старый, – согласилась Ариэлла. – Но имя у него есть?

– Нет, – снова затряс головой дикарь. – Старый – значит умный… Умный – имя нет… Так?

– Так, – кивнула Ариэлла, хотя и не поняла ничего.

Тропинка привела странников в селение подземных жителей. Хотя селение – это не совсем правильное, вернее, совсем неправильное название для того, что они увидели. Но как иначе это назвать? На дне каменной чаши, где и в самом деле могла бы разместиться небольшая деревенька, повсюду были навалены груды камней, которые, как можно было догадаться, обозначали место жительства того или иного семейства. Тут же были сложены нехитрые пожитки: кривые копья с каменными наконечниками, вырезанные из камня плошки, примитивные каменные инструменты.

На обрывках шкур сидели женщины, мало чем отличавшиеся от мужчин, рядом ползали чумазые дети. И повсюду торчали светящиеся грибы – единственный источник скудного света в мире подземных людей.

– Должно быть, они ушли жить под землю в незапамятные времена, – глядя на все это, заметил Терваль. – Я не вижу ни одного современного орудия или инструмента.

– Может, они вообще никогда не жили наверху? – высказал предположение Веспер.

– Жили, – уверенно заявил Терваль. – Они говорят на всеобщем языке, который со временем претерпел изменения.

– А я думал, у них плохая дикция, – пошутил дварф.

Старик остановился возле большой каменной плиты, вокруг которой были разложены светящиеся грибы, и жестом показал гостям, что здесь можно сесть. Сам он тоже присел на уголок. Остальные дикари, те, кому было интересно происходящее, стояли плотной груп-пкой в шаге за его спиной.