Не влюбляться

Моя фантазия не знает границ. Не зря же мы договор составили…»

«Я инспектировал головной офис в Москве, вы – помощница моего отца, понравились мне как сотрудник. Заинтересовался. Стал пытаться переманить к себе, а там…»

«…как в лучших мелодрамах…», – не удержавшись, закончила Юзова и поморщилась.

«Не любите мелодрамы?» – показалось, что это намёк на что-то. Мол, вы же женщина, одинокая, тридцатилетняя, неудовлетворённая. Вы должны любить мелодрамы.

«А у вас самого скулы от этой версии не сводит? Не слишком ли… «ванильно»? Уверена, ваша бывшая жена не поверит…»

«А вам важно, чтобы поверила?»

– «Мне кажется… вам важно…», – отправила и замерла.

Ответа не было долго. Юзова даже заволновалась, не умер ли её начальник-самодур от инфаркта, но когда приняла решение начать собираться, пришло сообщение:

«Я подумаю… Но для ваших родителей сойдёт и такая версия. Удачи».

– Блин, спасибо, – усмехнулась она и убрала телефон. Удача пригодится. Хотя не поможет.

Каждая встреча с родителями напоминала что-то среднее между собеседованием в секретный исследовательский центр НАСА и допросом в НКВД.

Вот честно! Юзова даже подозревала, что в квартире на Новом Арбате уставлено скрытое видеонаблюдение, чтобы потом хозяева могли подробно изучить допрос своих гостей.

«Ага, сглотнул… Врёт! Однозначно врёт».

«Моргнул два раза… Нервничает, так и запишем…»

«А этот почесал левую руку. Точно хочет присвоить себе наше фамильное серебро. Больше на праздники не приглашаем…».

Это только кажется, что смешно.

На самом деле всё очень и очень грустно.

Юзова росла в атмосфере тоталитаризма, где любое неповиновение или отклонение от системы, установленного порядка считались чуть ли не государственной изменой. Радовало, что на огнестрельное оружие всегда требовалось разрешение, а на убийство – лицензия, которую могли себе позволить немногие «организации». А не то есть теория, что её давно бы расстреляли…

Нет, не всё так плохо. Это, конечно, преувеличение, но любая эскапада строго возбранялась и наказывалась.

Личное мнение – не приветствовалось. О свободе слова и демократии родители никогда не слышали.

Поэтому, «прилично одевшись», что значит, напялив абсолютно безвкусное совдеповское платье и такие же туфли лодочки, приобретённые специально для подобных случаев, Юзова отправилась в ювелирный магазин. Прийти к родителям без помолвочного кольца и заявить, что выходишь замуж, это всё равно, что подписать себе смертный приговор и привести его в исполнение.