Игрушка для Шакала

Внизу крутятся мужики, курят и о чем-то негромко переговариваются. Их пятеро, а, с учетом того, что моих похитителей среди них не видно, как минимум, семеро здоровых мужиков меня охраняют сейчас. И, наверняка, есть еще те, которые стоят на въезде в ворота. И не будем забывать про главного Шакала всего этого замечательного бандитского логова.

Это капец, Ника! Надо признать, что выбраться отсюда, даже с арсеналом взрывчатки, будет непросто. А уж в вечернем платье и на шпильках и подавно. Эх, вздох мой тоскливый и печальный.

Для начала не мешало бы принять душ.

Беру оставленную одежду, осматриваю. Вроде, обычный домашний трикотаж, в этом должно быть удобно. Открываю шкаф, осматриваю пустые полки. Да, это единственный комплект, но мне хватит и того, что есть. А вот переобуться не во что. Но это не страшно, могу и босиком пока походить.

Сбрасываю туфли, иду в ванную. Принимаю душ, одеваю чистую одежду и, немного подумав, стираю белье в раковине.

С опаской прислушиваюсь к звукам за дверью. Отодвигаю кресло и, с замиранием сердца открываю двери. Выглядываю из комнаты, тут же утыкаясь взглядом в широкую спину охранника. Быстро запираюсь обратно, не забываю подпереть креслом дверь.

Черт, такой заслон точно не спасет меня, если кто-то захочет вломиться. И к моим подсчетам охранников дома надо прибавить еще одного, который караулит за дверью спальни.

Да, Ника, это фиаско. Надо признать, что меня охраняют лучше, чем президента. Отсюда не выбраться. Разве что, если получится выйти за забор под каким-то предлогом. Но под каким? Спросить у охраны, не нужно ли помочь им выгулять собаку? Кстати, о собаках, есть тут живность, которая охраняет периметр? Словно отвечая на мой вопрос, за окном залаяла овчарка.

Прекрасно! Это не дом, а крепость. Взять ее сможет только спецназ. Но как до этого спецназа достучаться? В одиночку я не справлюсь.

Даже руки опустились от бессилия. Подхожу к кровати, забираюсь под одеяло и накрываюсь с головой. Как в детстве, когда не хотела делать уроки. Меня накрывает понимаем правды, которую я до этого момента отказывалась принимать.

Он не обманул, отца больше нет.

Предательские слезы полились из глаз, и я их больше не сдерживаю. В груди нещадно давит, боль утраты сжимает горло. Хочется выть в голос, орать и крушить все вокруг.