Игрушка для Шакала

Мы идем к дому, вернее, меня ведут в дом под конвоем. И тут на мою задницу опускается чья-то наглая лапища. Вздрагиваю, когда она сжимает ягодицу.

– Вкусно пахнешь, ммм, – комментирует жест второй охранник, который только что сам не дал меня лапать своему напарнику.

И вот тут меня накрыло. Я резко повернулась к обидчику и, пока тот, нагло ухмыляясь, балдел от моего вкусного запаха, со всей силы зарядила ему коленом в пах.

– Ай! Сука, блять! – заорал тот, сгибаясь пополам и хватаясь за больное место.

А я даже не пытаюсь скрыть превосходство, рассматриваю, как он корчится с каким-то больным удовольствием. Только вот таких кавалеров мне не хватало, ага! Мечтала всю жизнь прям! Да, Иван Сергеевич, начальник службы безопасности у отца, меня хорошо обучил. А этим двоим поделом будет. Пусть знают, что трогать Веронику Аралову – опасно для здоровья и чревато отсутствием будущих поколений.

– Ну? Что теперь скажешь? – ржет со скорченного охранника напарник, которому от меня прилетало уже кулаком в нос.

 – Как тебе этот цветочек?

– Пошел ты! – рычит на этого шутника обиженный охранник, зло сверкнув глазами.

– В подвал ее! – добавляет раздраженно. С трудом разгибается и скручивает мои руки за спину, заставляя нагнуться вперед.

Наша процессия делает резкий поворот, и теперь мы обходим дом и спускаемся по небольшой лестнице к двери в подвал. Эти двое, уже не церемонясь, заталкивают меня в темное помещение. Тусклый свет освещает узкий длинный коридор, по которому мы идем.

Останавливаемся напротив массивной двери. А, когда двери передо мной распахивают, я вижу пустую комнату с, вмонтированными в стену, цепями.

– Шагай давай! – толкают меня в спину, и я, цепляясь носком туфель о порог, падаю на колени.

От удара голыми коленками о бетон перед глазами посыпались искры. Захотелось расплакаться, как в детстве, от досады. Но во мне вскипает злость на свою слабость и на придурков позади меня.

– Вы пожалеете, ублюдки! – выплевываю, поднимаясь.

 – Мой отец все равно найдет вас и вам конец!

Один из, который поменьше, но наглей, толкает меня к стене и застегивает наручники на моих запястьях.

– Сдох твой папаша, кошка, – рычит он самодовольно мне в лицо. – Никто за тобой не придет.

Он врет! Этот придурок хочет деморализовать меня, сделать послушной. И поэтому так говорит. Дергаюсь вперед, но получилось только звякнуть цепями. Я надежно прикована, без посторонней помощи мне не выбраться.