Прости за любовь

Взгляд падает на разбитое окно на втором этаже. Да, это мой шанс. И кажется, что плетущееся растение достаточно крепко, чтобы выдержать миниатюрную меня. Хватаюсь за ствол, дергаю его, проверяя.

Эх, была ни была! Я только посмотрю. Одним глазком, честно.

Глава 3

Карабкаться наверх оказалось не самой удачно идеей. После вчерашнего дождя нога скользит по мокрой древесине. Что, если я сейчас сорвусь вниз? Никто же даже не поможет тогда. И мне придется ждать момента, когда Руслан снова явится сюда.

А это может произойти совсем нескоро.

Да уж, кто меня умной назовет? И этот поступок пополнит список нелепостей в моей жизни.

Однако, несмотря на все трудности, мне, все же, удалось добраться до окна и пробраться в комнату. Тут царит полумрак, и поэтому я сразу же натыкаюсь на, стоящий у окна, стул.

– Ауч! – тру ушибленное бедро.

Но про боль в ноге быстро забываю, когда удается разглядеть этот самый стул. Даже в слабом освещении рассветного солнца видна диковинная резьба по дереву на спинке.

Машинально провожу по ней рукой, смазывая пальцами толстый слой пыли.

Рядом, у окна, стоит письменный стол. Только это не просто мебель, такого сейчас не делают. Из темного дуба, он украшен вырезанными головами львов по углам. И, это просто удивительно, но я не нашла ни одного сколотого фрагмента. Кажется, что мебель уснула вместе с домом в тот день, когда его оставил хозяин.

Аккуратно ступаю вперед, рассматриваю картины в толстых деревянных рамах, уже потемневшие от времени.

На полу, внахлест, один на другой, свалены три ковра. Не могу сказать точно, каких годов производства эти вещи. Да только я точно знаю, что не видела раньше ничего подобного. Разве что, в музее. Но там все выглядело не так. Причесанным и отмытым до блеска. Здесь же пыль веков хранит память о былых хозяевах дома.

У стены мраморный камин, где на каминной полке расположились фотографии в рамах. Мне не знакомы изображенные на них люди, но, судя по одежде, это девятнадцатый, или начало двадцатого, века.

Рядом лежит обломок какой-то лепнины, вероятно, отпавшей со стены. И тут же, на полке, стоит позолоченный подсвечник, заляпанный воском и притрушенный пылью.

Стены покрыты порыжевшим узором. И только при ближайшем рассмотрении, проведя по ним рукой, я понимаю, что они перетянуты тонкой шелковой тканью. Невероятная роскошь, которая замерла в моменте. Где еще я могла бы увидеть нечто подобное? Вряд ли нашлось бы похожее место.