Затаив дыхание

– Леночка… – в трубке раздался всхлип, а в душе что-то неприятно кольнуло. – Папа попал в больницу, приезжай.

Не раздумывая больше и не теряя времени, я собралась в считанные минуты. Натянула джинсы и помятую футболку, собрала волосы в небрежный пучок, и выбежала из квартиры.

До больницы добралась за полчаса. Влетела в коридор и тут же глазами отыскала мамину фигуру. Она сидела на стуле, сгорбившись и уставившись в пол. Мимо туда-сюда проходили врачи, но она все сидела, не обращая на них внимания и думая о своем.

– Мама! – подбежала к ней и обняла. Когда чуть отстранилась, увидела, как по ее щеке катится слеза, и я смахнула ее пальцем. – Как это случилось?

– Доченька… – она всхлипывала как после сильной истерики, – папа… ты же знаешь, он такой скрытный.... никогда ни на что не жалуется. Оказалось, что у него давно были проблемы с сердцем. – Она снова начала плакать, и мне было очень трудно сдержать себя и не разрыдаться вместе с ней. – Ему стало плохо, и я вызвала скорую. И вот … – она махнула рукой в сторону палаты.

Я снова обняла ее, поглаживая по спине. А у самой по щекам полились слезы. Мы не знали что с ним, и насколько все серьезно, отчего было еще страшнее. Неизвестность всегда пугает, а тем более, если дело касается близкого тебе человека.

Когда к нам подошел молодой врач, мы обе поднялись, ожидая вердикта.

– Не буду ходить вокруг да около, – начал он и мы замерли, – ситуация тяжелая. Вашему мужу нужна операция, как можно раньше. Но у нас такую операцию вам никто не сможет сделать, нет необходимых инструментов и квалификации.

Я могу дать контакты нужного вам врача, но на лечение понадобятся деньги.

– Сколько? – спрашиваю.

– Лучше позвоните ему сами, – и он протянул мне визитку нужного нам специалиста. Я взяла визитку и уставилась на нее, будто имело какое-то значение, какие цифры в номере этого врача.

Когда доктор ушел, я позвонила по номеру на визитке. Оказалось, что с ним уже переговорил лечащий врач отца и тот был в курсе ситуации.

Евгений Евгеньевич был владельцем и главврачом частной клиники, и он озвучил сумму в пятьдесят тысяч долларов. При этом сказал, что даже с операцией нет стопроцентной гарантии, что отец будет жить.

Не стала пока говорить матери, сколько нужно денег, ведь ее эта новость просто добьет. Нас пропустили к отцу в палату, и мы смогли обнять его. Он храбрился и говорил, что все будет хорошо. Но по его взгляду я видела, что ему тоже страшно.