Колода предзнаменования

Августа сжала губы в тонкую линию, но Джастин толкнул ее локтем.

– Ладно.

Джастин повел свою мать к выходу из особняка Сондерсов, и по телу Харпер прокатилась волна ликования.

Эзра Бишоп ничуть не изменился за те семь лет, что Мэй его не видела. Все те же седеющие светлые волосы, слегка вьющиеся у ушей. Все та же небольшая щетина на скулах. Все то же вытянутое, угловатое лицо. Он пристально рассматривал ее через очки в тонкой оправе, словно загадку, которую нужно решить.

Они обменялись неловким приветствием у входа в ресторан – пиццерию в тридцати минутах езды от Четверки Дорог, которую выбрала Мэй, чтобы никто их не узнал.

С тех пор попытки вести светскую беседу свелись к неловкому молчанию. Мэй помешивала в кофе сахар, который высыпала с излишком, а Эзра просто наблюдал за ней. Она сама не знала, чего они ждали, и с каждой секундой все больше сомневалась, не было ли это глупой затеей.

– Признаться, я не знаю, с чего начать, – наконец сказал Эзра, сидя напротив нее за столом с красно-белой клетчатой скатертью.

 – Я не был уверен, увидимся ли мы когда-нибудь снова.

Слова были произнесены непринужденно, но Мэй услышала в них нотки отчаяния.

– Забавно. В нашу прошлую встречу ты обещал мне вернуться.

Он скривился.

– Знаю. И заверяю тебя, я планировал сдержать обещание.

– Так что изменилось?

Он обхватил своей крупной ладонью кофейную чашку. Вид у него был смущенным.

– Мне сказали, что мое возвращение нежеланно.

Мэй не нужно было спрашивать, кто ему такое сказал.

– Ну разумеется! – резко воскликнула она. – Только с какой стати ты ей поверил?

Слова прозвучали слишком громко в пустом ресторане. Единственные другие посетители – пожилая пара в одинаковых бейсболках – оглянулись на них.

– Вы с Джастином были маленькими, когда я ушел, – ответил Эзра, понижая голос. – Это решение принесло мне много боли, но когда я был с твоей мамой, мы пробуждали худшее друг в друге. Мне показалось, что наше поведение только вредит вам.

Поэтому с годами я убедил себя, что для всех будет лучше, если я оставлю вас троих в покое.

– То есть ты сдался, – сухо сказала Мэй. Не такого отца она помнила – этого грустного, тихого мужчину, который смотрел на нее со стыдом в глазах.

– Да, – он тяжело вздохнул. – Полагаю, что так.

Мэй такого не ожидала, но, как ни странно, в этом был смысл. Эзра уехал из города навсегда, потому что Августа наконец прогнала его.