Не так страшен черт

Именно здесь я его и видел! Последний из могикан, все еще продолжающий трудиться на благо отечественной науки, которая никому уже не была нужна. Конечно же, я не раз и не два сталкивался с ним в холле института и даже, возможно, машинально здоровался, не обращая особого внимания на его серое, осунувшееся лицо давно не отдыхавшего человека.

– Доктор наук, – продолжал между тем архангел. – Заведующий лабораторией генно-инженерных разработок. Принимал участие в ряде международных программ, в том числе и в проекте «Геном человека».

В последнее время, как вам известно, московская наука находится в весьма плачевном положении, и не так давно Ник Соколовский изъявил желание переехать на постоянное местожительство в Рай, чтобы там продолжить свои работы…

– Чем занимался Соколовский? – перебил я Гавриила.

– Изучением инсулинового гена с целью создания генно-инженерного инсулина, – ответил архангел.

– В Раю проблемы с инсулином? – удивился я.

– Дело не в инсулине, – на этот раз мне ответил херувим Исидор.

 – Нам показался интересен сам подход Соколовского к генно-инженерным работам.

Я с пониманием кивнул. Признаться, я не очень хорошо разбирался в биологии, особенно в такой запутанной ее области, как генетика. Что-то помнил из школы, что-то читал в газетах: клонирование овец, трансгенные овощи, планирование пола ребенка – но не более того.

– Значит, Соколовский – не признанный на родине гений? – уточнил я.

– Россия такая страна, в которой гением можно стать только посмертно. – Улыбка архангела Гавриила сделалась настолько приторной, что я достал из стола бутылку Смирновской и сделал приличный глоток прямо из горлышка.

 – С распадом России ничего не изменилось, Московия продолжает многие ее «славные» традиции.

– Если у вас такие благие намерения, так почему бы в таком случае не развернуть широкомасштабную благотворительную программу по поддержке московской науки, а не переманивать к себе наших лучших ученых?

– Не будьте наивным, господин Каштаков. – Не переставая улыбаться, херувим Исидор умудрился еще и поморщиться.

 – Вы не хуже нас знаете, куда пойдут деньги, направленные на поддержку фундаментальных исследований. Сейчас Московии наука не нужна.

– Но когда-нибудь отношение власти к людям науки должно измениться, – попытался возразить я.

– Даже сейчас спасать московскую науку уже слишком поздно, – сказал Гавриил. – Во многих областях научных исследований вы отстаете от остального мира на десятилетие, если не больше.