Дерзкая темная ночь

Я хочу отбросить в сторону свой беспокойный рефлекс, из-за которого меня тянет немного суетиться с ней и переживать, что это сломает или, например, уничтожит ее искрящееся идеями творческое начало, благодаря которому она сочиняет и рисует. Но я не уверен, что стоит жертвовать этим ради кусочка жизни, о которой я мечтал.

Это заставляет меня хотеть ее защитить, сказать ей, чтобы слушала свой внутренний голос, потому что для Лолы он куда реальнее, чем те, что окружают ее большую часть жизни, начиная с детства, – так же, как и для меня.

У меня нет ни братьев, ни сестер, ни родителей. Когда я был ребенком, опеку надо мной взяли бабушка с дедушкой, и лет в восемь мне стали больше интересны Супермен и Бэтмен, нежели то, что бабуля смотрела по телевизору, или те люди, которые приходили в магазин деда.

Когда Лола подходит к концу рассказа и когда технические подробности становятся малопонятными из-за специфического сленга, начинает светиться экран ее лежащего на столе телефона, и она, мельком глянув на него, снова отодвигается ближе к спинке, не сводя с меня глаз:

– Это Остин.

Из-за того, что она смотрит прямо на меня, а не на Харлоу, Лондон или Миа, мое сердце оживляется и искрит в груди.

– Ответь, – предлагаю я, кивком показывая на телефон.

Она неловко хватает его, чуть не сбросив со стола, и торопливо отвечает: «Алло?»

Не слыша разговора на той стороне, я не могу понять, почему она, краснея и улыбаясь, говорит:

– Привет, Остин. Нет, извини. Просто только сейчас добралась до телефона.

Она внимательно слушает, а мы внимательно следим за ней, слушая односторонний разговор.

– Я все еще немного в шоке, – говорит она ему, – но в порядке. – Она поднимает взгляд и, оглядев стол, продолжает: – Да, я вышла развеяться с друзьями… Просто местный бар… В Сан-Диего. – Она смеется: – Это была сумасшедшая и долгая дорога, Остин!

Какого хера?

Я смотрю на Харлоу, которая в этот момент поворачивается ко мне, видимо, думая о том же.

Блин, он же не едет сюда? Я смотрю на часы: сейчас почти десять плюс два часа дороги.

– Я тоже до сих пор взволнованна, – говорит она, поигрывая с сережкой. – Ну я же никогда еще не писала сценарии, так что хорошо, если буду хоть чем-то полезна.

Она хихикает ему в ответ. Хихикает.

Я снова бросаю взгляд на Харлоу.

Лола хихикает только в нашей компании. И никогда с людьми, которых знает всего пару часов. Кроме меня в Вегасе, и я предпочитаю считать ту ситуацию чертовски уникальной.