Притягательный дерзкий лжец

– Я не собираюсь ничего усложнять. Само беспокойство, что будет неловко, и делает ситуацию неловкой. Мы в маленьком ресторанчике. Мы оба взрослые. А это просто еда, – заверяю я, затем отщипываю кусочек тортильи, бросаю ее в рот и задумчиво жую. – Так что, строго говоря, это просто еда с парнем, который пару ночей назад видел тебя раздетой. Но если ты на самом деле хочешь, чтобы я пересел, я уйду.

Она смотрит в сторону, и я замечаю виноватое выражение ее лица. Я уже видел, как она общается с людьми – она болтушка, улыбается и без конца отпускает шуточки.

Поэтому смело могу сказать, что Лондон возводит вокруг себя стены из-за парней и отношений, а не потому что она редиска.

Ну разве что самую малость.

Снова повернувшись ко мне, она, прищурившись, оглядывает меня и хохочет.

– У тебя в зубах застряла фасоль.

Теперь, когда она об этом сказала, я и сам почувствовал. Нарочно улыбаюсь еще шире.

– Мне же нужно как-то уменьшить свою привлекательность. Не стоит ведь позволять своей харизме работать постоянно и на полную катушку.

Лондон хихикает и откусывает свою картошку.

– Ты спятил.

Я наклоняюсь к ней ближе, и она хохочет еще сильнее.

– Можешь поверить, что это лицо мужчины, который пару ночей назад с радостью подарил тебе четыре оргазма?

Она смотрит на меня и поджимает губы, когда память о той ночи заставляет ее покраснеть.

– Три.

Вынимаю изо рта фасолинку и откидываюсь на спинку стула, не спуская глаз со своей собеседницы. Я жду. Потому что отчетливо помню каждый из ее оргазмов – с пронзительным вскриком, с открытым от изумления ртом, «о боже, обалдеть, о-о-о» и последний – со струящимся потом и неразборчиво-умоляющий.

Так что она врушка.

– Ладно, может, и четыре, – слегка взмахнув рукой, признает она. Потом хмурится и смотрит на меня. – И на что это ты намекаешь?

Я мотаю головой:

– Ни на что. Я…

– Вообще-то я серьезно, – продолжает настаивать она и теперь краснеет от растерянности. – На что намекаешь… вот всем этим? – уточняет она, показывая на мой внешний вид.

 – Эффектный костюм, блестящие туфли, эта чертовы волосы…

– Я еду с работы! – не могу удержаться от хохота я. – Погоди, а на что тут могут намекать мои волосы?

– Еще эта улыбочка. Ты… просто… – пытается объяснить она, подыскивает подходящее слово и наконец наконец находит: – Нелепый.

Не знаю, в нем ли дело или нет, но все это будоражит. От наблюдения, как она делает вид, будто ей тошно находиться рядом со мной, я испытываю странный кайф.