Мажор в деревне

А мясо я только на шашлыки нарезал, тушу в глаза никогда не видел.

– Справлюсь, – уверенно произнес, на вредного воробушка старался не смотреть, чтобы зубами не заскрипеть.

– Тогда я могу быть спокоен. Лена, я там два ящика кур с птицефабрики привез. Ощипанные, но не разделанные. Надо осмолить, распотрошить. У тебя помощник надежный, вдвоем, думаю, справитесь, – говорил друг деда серьезно, но мне казалось, в его глазах пляшут смешинки. – Вовремя Вадим в помощники подался.

«Осмолить, распотрошить…» – не нравилось мне все это.

За этими словами стоит какая-то гадость. Я так подозреваю, что придется копаться в кишках и дерьме дохлой птицы…

Не буду я этим заниматься! Пусть только Вячеслав Игоревич уедет. Оставлю училку-стряпуху с ее курами. Пусть возится! Ей не привыкать.

– Вы работайте, а я тут посижу поработаю, молодежь. Надеюсь, вы не против?

«Еще как против!» – я кинул взгляд на обнаглевшую кухарку. Молча предупредил, чтобы она меня отпустила, но Елена Владимировна не хочет зарывать топор войны.

– Что вы, Вячеслав Игоревич. Нам будет приятно. Сидите, работайте. Мы вам мешать не будет. Кофе сделать? – елейным голоском.

Мне ее захотелось придушить… только за ее довольный взгляд победительницы. Я уже хотел послать все к какой-нибудь бабушке, но тут вновь заговорил дядя Слава.

– Я как раз деду твоему звонить собирался. Похвалю тебя за рвение. Сергеич о тебе неплохо отзывался. Вот и Елена говорит, что сам вызвался помочь. Не прячешься от грязной работы. Молодец! – вбивал гвозди в крышку моего гроба дедовский друг.

Придется потрошить дерьмо птицы! Кажется, я все-таки заскрипел зубами.

***

Лена

Почему мажор проглотил мою подставу? Почему согласился? Я ведь видела, что его выворачивало от одной мысли, что придется прикоснуться к мясу. А с курами вообще получился полный треш. Как правило, Вячеслав Игоревич привозит уже полностью разделанную птицу, но сегодня, видно, на птицефабрике было много заказов, и работницы не успели.  Я в этом деле не мастер, хотя приходилось заниматься и разделкой.

Мне еще обед готовить, поэтому помощи я была бы рада, если бы ее оказывал кто-то другой.

Робнер смотрел на меня так, словно это я курица, которую он жаждет разделать. Должно быть, он уже сейчас думает о том, как отыграться на мне. Можно ведь закончить наше противостояние, отпустить его в поле к комбайнерам и самой со всем управиться. Но во мне словно пробудилась садистка, которой нравится измываться над мажором.