Рассвет твоей нежности

Обе удивились, когда узнали, что полные тезки. Конечно, в глаза бросалось социальное неравенство, но тогда мне казалось, что для Тани это не имеет значения. Веселая, яркая, свободная… Она легко заводила знакомства, влюбляла в себя парней, бросала их и заводила новых. Ночи она проводила в клубах или на частных вечеринках. Я несколько раз сдавала за нее английский и немецкий – мы были в разных группах.

Потом в моей жизни случилась трагедия – родители попали в аварию. Папа погиб на месте, а маму удалось спасти.

Таня тогда очень сильно меня поддержала. Отложенные родителями деньги быстро закончились, маме нужно было продолжать лечение, проходить реабилитацию, а средств на это не было.

Родственники и друзья родителей старались помочь, но этого не хватало. Трудоустроиться я не могла, никто не желал брать первокурсницу без опыта работы.

Узнав о моих проблемах, Таня продала кое-что из украшений и внесла полную сумму за курс реабилитации. Я не соглашалась брать у нее деньги, но она убедила меня, что это все мелочи.

Я пообещала все вернуть, на что подруга только рассмеялась и сказала, что ей одна вечеринка обходится дороже. Позже Таня оплатила еще два курса реабилитации в лучших центрах города. Нас это сблизило, мы стали лучшими подругами. Конечно, проводить вечера вместе у меня не получалось, нужно было смотреть за мамой, но в университете мы не разлучались.

Я мечтала устроиться на работу и частями возвращать ей долг. В интернете познакомилась с автором, который планировал перевести свой роман на английский язык, начала потихоньку зарабатывать.

Мама встала на ноги, начала самостоятельно передвигаться по дому. Жизнь налаживалась.

А затем пришла Лариса Игоревна с каким-то мужиком и потребовала, чтобы я вышла замуж за Черногорова. Я отказалась. Тогда мне предъявили счет, который потребовали немедленно оплатить, или они отправятся с ним к моей маме. Я смутно помню последующие три дня. В памяти стоит картина, как плачет Таня и просит прощения, подруга даже не догадывалась, что ее мать может так поступить.

Сейчас я понимаю, что это оказался спланированный спектакль, после которого я должна была еще глубже ощутить свою вину и не повернуть назад, ведь Таня для чего-то все это время хранила чеки.

Три дня мне вдалбливали, что я должна делать, а если посмею проболтаться, сильно об этом пожалею.

Плохо помню, что происходило в ЗАГСе, меня трясло, боялась упасть в обморок.