Слепой рассвет

Оглядывается в поисках того, кому передать поднос. Забираю пустую посуду и сую в руки пьяной девице. – Отнеси в бар, – командую. Она удивленно округляет глаза. – Бегом, – приказываю ей. – А ты за мной.

– Вы меня уволите, Герман Андреевич? – дразнит зараза.

– Очень скоро, а пока у тебя вторая смена, – она смеется, знает, что я шучу.

Закрываю кабинет, поворачиваю в замке ключ. Я уже на взводе. Сминаю сладкие уста. Полина припечатана к двери моим телом. Блин, сейчас задохнется. Ослабляю напор.

– Ты почему на меня не смотрела? – грозно рычу я, при этом мой язык проходится по ее шее.

Дыхание у Поли перехватывает. – Отвечай!

– Тогда остановись, – кому-то сложно говорить, отмечаю я. Довольный как слон, я продолжаю ее заводить. Потом расскажет. Грудь Поли – это отдельный разговор, будь моя воля, я бы закрыл ее в доме и не позволял носить одежду. Чтобы эти сочные спелые ягоды были всегда в моем распоряжении.

– Герман, стой. Опять порвешь платье.

– Новое возьмешь.

– Там моих размеров не осталось! – я не спорю, стягиваю с себя футболку.

Зрачки Полины увеличиваются, я знаю, ей нравится. Особенно пластины на прессе. Когда она начинает каждую обводить языком…

– Герман, открой, я знаю, ты там! – неожиданно раздался голос из-за двери. В мой клуб жена приходит второй раз в жизни. Что ее сюда принесло?

Стремно. Жена застукала с любовницей, а я переживаю за Полину. На ней лица нет. Побелела вся. Трясется.

– Открой, я знаю, ты не один! – доносится из-за двери.

– Ты чего испугалась? Иди ко мне, – раскрываю объятия, Поля падает в них и тихо плачет.

– Не мой ты. Неправильно все это.

– Твой. Не реви, – она с самого начала знала, что я женат. Противилась своим чувствам. Да только меня накрыло так, что не дал я ей шанса для отступления. Нагло, бессовестно соблазнил, сделал своей, пока какой-нибудь молодчик ее не увел.

Футболку не надеваю. И так понятно, чем я собирался заниматься. Подхожу к двери, поворачиваю ключ.

– Ты мне изменяешь! – врывается в кабинет супруга с таким лицом, будто поймала на месте преступления.

Только раскаяния-то я не испытываю.

– Прикинь, – нагло усмехаюсь. – Удивительно, да? – вижу, что сделал больно, но уже поздно что-то менять.

Секс у нас с ней последний раз был месяца полтора назад. А ведь она знает о моих аппетитах. Я психовал, когда она отказывалась повторить, а тут у меня что – стоять перестал? Я не изменял ей до Поли, но в постели мы не были на равных.