Сто оттенков страсти

Мне 19 лет…

…В случае моей смерти винить прошу Алмазова Романа!..»

Жажда убийства возросла! А способы, как это сделать, Никитина сама мне подскажет, у нее же такое богатое воображение!

Вот же засранка, возмутительница спокойствия, а если бы с ней действительно что-нибудь случилось, и кто-нибудь эту хрень обнаружил?! Только этого мне не хватало! То, что это не единственная записка, догадаться было несложно!

– Где остальные?! – ворвавшись в спальню, прорычал я. Не дернулась, не испугалась. Никитина сидела на постели в позе лотоса и что-то спокойно жевала.

Помотав головой, Никитина раскрыла кулак, на котором лежал кусок изорванной бумаги. Запихнула этот клочок в рот… Теперь понятно, что она жует.

И где этой хрени набралась? Фильмов про шпионов насмотрелась или знакомые зеки поделились, как малявы жрать?

– Все сжевала или где-нибудь еще осталась твоя проза? – сдерживая улыбку, спросил я.

Смерив меня злым взглядом, она отвернулась. И вот как на нее реагировать? Мне ее то оттрахать хочется, то убить, то рассмеяться, как сейчас.

– Не обязательно их было есть. – получил в ответ еще один недовольный взгляд. – Можно же было записки сжечь, порвать на мелкие кусочки, выбросить в туалет, в мусор, да что угодно, но ты предпочла ими поужинать, – силясь не улыбнуться, дразнил я Никиту?.

«Вот сегодня это прозвище себя оправдало», – веселился про себя.

– Вкусно было? Надеюсь, никакой желудочной инфекции ты не подхватишь, – притворное беспокойство в голосе легко читалась.

– Не делай вид, что переживаешь, а то, чего доброго, поверю в твою искреннюю заботу, – не осталась она в долгу.

– Я нам с ресторана еду привез, но, вижу, ты уже поужинала. Придется наслаждаться итальянской кухней в одиночестве, – серьезно произнес и направился к выходу из спальни. – Да, кстати, если ты еще не наелась, у меня одна записка осталась, могу угостить, – достав из кармана послание, покрутил в руке.

По ее взгляду несложно было догадаться, куда она меня послала. Выйдя в коридор, рассмеялся.

Катя

Как только Алмазов вышел из спальни, достала из-под подушки свои послания для полиции, разорвала листы на мелкие кусочки и поспешила в туалет. Выплюнула остатки чистой бумаги и смыла все в унитаз. Я же не дура – жевать записки. Пусть Алмазов обо мне и невысокого мнения, но никакой кишечной палочки мне не грозит.