Сто оттенков страсти

– Не реви! – строго прозвучал его голос, но так, будто его мои переживания волнуют. – Ты своим водопадом не поможешь племяннице. Если ты сказала правду, Лиза ни в чем не будет нуждаться, – человек в Алмазове вмиг исчез, сейчас передо мной сидел бездушный адвокат. – Я обеспечу вас всем необходимым, но прежде чем оформить опеку, ты подпишешь определенные документы. Попробуешь выкинуть какой-нибудь фокус, Лизу я отберу, и ты ее никогда не увидишь, поняла?

От его угрозы стало реально страшно. Если Алмазов, что-то для себя решит, ни перед чем не остановится.

Мне бы только Лизу забрать…

– Мне ничего не надо, – гордо заявила я.

– Тебе ничего и не предлагаю, – усмехнулся он. Встал из-за стола и поставил свою тарелку в посудомоечную машину.

– Я уберу, – предложила я.

– Как хочешь, – равнодушно бросил он и направился на выход.

– Почему ты приехал ночевать сюда, а не отправился в лоно семьи? К жене?

– Это не твое дело, – застыл он в дверях. – Вопросы оставь при себе. Я обещал помочь, я помогу… Больше тебе знать ничего не надо.

– Тогда и ты больше ни о чем меня не спрашивай. Будешь настаивать, не жди, что услышишь правду!

– Тон сменила! – резко обернулся он.

– И откуда в тебе столько заносчивости? Я тебя не боюсь!

– Да? Не боишься? – ухмыльнулся он недобро, но пока оставался стоять на месте, а я чувствовала себя загнанным зверьком. Смело смотрела ему в лицо, а внутри все дрожало.

«Что Алмазов задумал?»

Не успела я ойкнуть, как оказалась сидящей на столе с задранной почти до талии футболкой.

Его руки удерживали меня за бедра. Чувствовала себя кроликом, которого хотел сожрать удав. Как бы я ни силилась, отвести взгляд не получалось, он словно меня заколдовал.

– Что ты делаешь? – голос дрогнул, выдавая страх, который я пыталась скрыть.

– Проверяю, твоя кожа и правда такая гладкая, или мне показалось. – его ладони медленно скользили по обнаженной коже ног, вызывали какой-то непонятный трепет во мне.

– Показалось! – попыталась сказать жестко, но не вышло, голос дрогнул.

Опустила руки на его крупные ладони, отбросила их в сторону, хотя понимала, что Алмазов позволил мне это сделать. – Не смей! – вспомнив сестру, холодно произнесла.

– Твои глаза мне говорят совсем о другом! – и пусть Алмазов больше меня не касался, его потемневший взгляд и неровное дыхание смущали. Лучше бы он подавлял, чем заставлял испытывать такие странные ощущения!

– Ты плохой психолог, – взяв себя в руки, ответила я.