Сто оттенков страсти

«Почему я ее просто не выставил за дверь?» – задавал сам себе вопрос.

Ее упрямое выражение лица… Взгляд… Что-то в ней меня смущало… или, скорее, напрягало.

– Роман Георгиевич, – постучав в дверь, заглянула помощница, – к вам тут охранник…

– Пусть идут работать. Дверь закрой, – рыкнул на Ингу, увидев, что она с интересом разглядывает «мокрого щенка».

Девица в это время немного растеряно, но с интересом рассматривала меня из-под кепки, но что ее так насторожило, осталось секретом.

– Я теперь с уверенностью могу сказать, что ты отец Лизы, – ухмыльнувшись, проговорила она после того, как Инга в страхе захлопнула дверь.

Девчонка словно затеяла какую-то игру. Понятно, что словам ее я не верил, но вот выкрутасы и жаргон никак не сочетались с миловидной внешностью. Ее поведение было нарочито-хамским, что легко читалось, и ничего, кроме желания нахлопать по заднице, это поведение не вызывало. Пока…

– У тебя есть десять минут, чтобы четко обрисовать свою проблему.

Если не удастся вызвать у меня заинтересованность или сочувствие, выставлю на улицу. Второго шанса у тебя не будет.

– Сочувствие? – заволновалась она, голос едва заметно дрогнул.

– Время пошло, – повернув запястье левой руки, посмотрел на часы. – И прекрати мне «тыкать», соплячка, – почти вежливо предупредил ее, но мою просьбу проигнорировали.

– У тебя есть дочь, Алмазов! – выкрикнула она, словно предложенные мною десять минут уже прошли.

Это заявление вызвало в душе протест.

Подняв голову, попрошайка смотрела мне в лицо, но разглядеть, что таится в глубине ее глаз, мешал длинный козырек дешевой кепки.

– Тебя не учили, что головной убор в помещении нужно снимать? – холодно поинтересовался.

– Я думала, что тебя должна была удивить новость о дочери, а ты мне тут про кепку, – совсем неженственно фыркнула она и стянула резким движением головной убор. Длинные темные волосы каскадом рассыпались по плечам.

Тряхнув головой, она смахнула с лица локоны и подняла на меня взгляд.

Почувствовал себя в этот момент… идиотом. Девчонке явно больше предполагаемых мною пятнадцати-шестнадцати лет: относительно невысокий рост, худоба и мешковатая одежда ввели бы кого угодно в заблуждение.

– Я похож на того, кто верит всему, что говорят? – недобро усмехнулся, пытаясь в это время разглядеть под бесформенной одеждой хоть какие-то признаки ее женственности.