Запрети мне любить

Они решили собраться посидеть, а я перед ними до сих пор чувствовал вину, поэтому соглашался на все, что они предложат. Кима, Ромул и Сокол поперлись на танцпол за девушками. Тоже мне, любители танцев. Можно было их и тут потискать. Мы с Егором удобно устроились на диванах и никуда идти не собирались.

– Ты серьезно решил вернуться в бокс, Тигр? Не пойму, зачем тебе это? – никто не мог понять. Когда ты здороваешься за руку со смертью, а она тебя отпускает, второй раз ты не захочешь с ней встречаться.

– Один бой, Егор.

Я принял вызов, но не смог на него ответить, – и мне об этом уже напомнили.

– Ты чудом остался жив, потом чудом встал на ноги, – то, что я хожу – действительно чудо, за этим чудом стоит сестра Егора, но об этом никто не знает.

– Если с тобой что-нибудь случится, Петрович всех поставит к стенке, – невесело улыбнулся друг. – Ты в завещании напиши на всякий случай, что я тебя отговаривал.

– Я собираюсь выиграть этот бой, – в голосе никакого пафоса, ведь я знал, что сильно сдал за прошедший год.

Мне нужно с нуля набирать форму.

– Ты должен постоянно двигаться в ринге, Тигр. Тебе не позволяет бедро, о какой победе речь? – я даже не сомневался, что они заметят. Старался не хромать и не корчиться от боли, когда ногу прихватывало, но, видно, недостаточно хорошо скрывал.

– Я справлюсь, Егор, – не хотелось продолжать эту тему. В любом случае, вызов я принял, а значит, обязан выйти на ринг.

– Не сомневаюсь, друг, – на плечо опускается тяжелая рука. Пару минут мы сидим молча, слушаем музыку и не отводим взгляд от танцующих.

Кима зажигает, девки визжат. Окружили его толпой, сейчас разорвут на кусочки.

– Тигр, я через пару дней улетаю в Питер, хотел тебя попросить: присмотри за Машкой, – услышав имя сестры Егора, я внутри напрягаюсь, но внешне этого бы никто не заметил. – С ней что-то происходит, не пойму. Я не узнаю сеструху. Для подросткового бунта уже поздно, а по-другому объяснить ее поведение не могу, – я внимательно слушаю, впитываю каждое слово.

Чувство вины вгрызается изнутри, но у меня не хватает духу признаться, что, возможно, это моя вина.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – правильнее было бы попросить, чтобы Егор перепоручил это Ромулу или Соколу, но я уже встревожился, и мне нужно лично убедиться, что с Машей все в порядке.

– Не позволяй ей вляпаться в неприятности, пока я не вернусь.

«Она же эталон добродетели и послушания, какие неприятности?» – свои мысли не озвучиваю.