Подарок Живы. Княжна и Охотник

Но сейчас девушке казалось, что этого недостаточно, что такая сухая и короткая записка маму сосем не успокоит. Потому она сидела над чистым листом, смотрела на него и не знала, как подступиться. Даже самое первое обращение ей не давалось.

Но потом она вспомнила детей, играющих на площади, отца, такого слабого и даже хрупкого в его кровати, глаза матери, когда она уходила сегодня утром, и текст родился сам собой. Он был, быть может, сухим и немногословным, но это было именно то, что она на самом деле хотела сказать:

Мамочка!

В первую очередь я должна извиниться за все те слова, что сказала утром.

Они были жестокими и несправедливыми. Ты всегда делала и делаешь то, что в твоих силах и возможностях. И ты очень сильная женщина. Я очень хочу быть похожей на тебя духом. Быть может, моя жизнь сложится иначе, но я все равно не перестану тобой восхищаться!

Потому не прошу меня винить за то, что я решилась на то, что собираюсь сделать. Я не могу тебе рассказать всего, но я обещаю, что спасу наше княжество от беды.

Может быть, даже найду способ спасти отца. Я много обучалась обращению с оружием, потому прошу тебя не волноваться за меня. Знаю, что волноваться ты все же будешь, но все-таки не могу это не сказать.

Люблю вас и надеюсь на свое скорое возвращение.

Алена.

Девушка еще два раза перечитала свои слова. Она была совсем недовольна тем, что написала, но понимала, что лучше у нее не получится. Потому все же положила записку на стол и принялась собирать вещи.

Нужно было хорошенько подумать о том, что взять с собой.

Красивые и богатые одежды, которыми постоянно ее снабжала мать, тут же отправились в сторону. В ее пути платья такие ей не пригодятся. Более того – могут навести кого-то на мысли о том, кто она на самом деле. Да и просто бродяги наверняка всегда готовы забрать жизнь человека за пару монет. А уж эти одежды можно было продать гораздо, гораздо дороже… Но кое-что из украшений она все же взяла с собой – наверняка понадобится что-то в дороге, а денег у нее никогда особенно не водилось, потому что ни к чему они были княжеской дочери.

На торговую площадь и в лавки ее не пускали, а уж дома на что было тратить? Приносили все, что нужно.

Украшения она завернула в сменную одежду, которую положила на самое дно. Ей удалось еще год назад выменять что-то на наряд, в котором в ней никто не признает княжескую дочку или вообще дочь богатых родителей.