Сладкие черные волны

Этот кернывман оказался весьма загадочным.

Он начал разжигать огонь, пока Бранвен собирала по пещере запасы, которые разбросала. Непослушным языком она вымолвила:

– Твой ужин испорчен, и виноват в этом ты сам.

Камень ударил камень, и в ночной мгле сверкнула искра. Веточки затрещали. Разгорелся огонь. В тишине казалось, что ни один из них не дышал. Взгляд Бранвен обратился вниз, и она указала на кусочки мяса, которые подобрала.

– Давай, поешь, ты, должно быть, голоден.

– И вновь благодарю, – сказал Тантрис, сидя у огня.

 – Ты не присоединишься ко мне? – В его вопросе звучала неопределенность, и Бранвен нашла ее бесконечно более соблазнительной, чем его комплименты.

Из своих юбок она вытащила мазь из бересты – против заражения, и лепестки арники – для облегчения боли. Тантрис вопросительно посмотрел на банку.

– Это – бальзам для твоей раны. Он может жечься, – предупредила она. Королева Эсильта научила ее, как готовить лекарство. – Я обработаю рану, и потом должна буду вернуться домой, пока меня не хватились.

– Я провожу тебя.

Сердце Бранвен заколотилось.

– В замок Ригани? Ты ищешь смерти? – После рассказов лорда Диармайда о набегах на Кернывак Тантрис встретил бы в стенах замка быстрый конец.

– Ты уже рисковала собой ради меня, придя сюда одна, Эмер. Я не могу позволить тебе сделать это снова.

– Я не просила твоего разрешения.

Его глаза настойчиво смотрели на нее.

– Это опасно, – сказал он.

– Можешь обвинить в этом своих соотечественников.

– Король Марк – добрый король, – сказал Тантрис, защищаясь.

Он, очевидно, верил в это.

Ноздри Бранвен раздулись.

– Как и король Энгус.

Он потер шею.

– Не будем ссориться, Эмер.

– Да, не будем. Ты едва мог добраться до пещеры с моей помощью, Тантрис. Ты будешь беззащитным ночью.

Тень пробежала по его лицу, когда он признался:

– Думаю, это так.

Менестрель сжал руки в кулаки. Она подумала – до боли в мышцах.

Бранвен присела рядом с ним и потянула за конец пропитанной кровью ткани.

– Ну, посмотрим на твои раны.

Она начала стягивать его тунику через голову, но Тантрис остановил ее.

– Что подумает твой отец о том, что ты раздеваешь иностранца? – Он помолчал. – Или твой муж?

Его сдержанность заставила ее рассмеяться.

– Если бы у меня был муж, ты предпочел бы, чтобы я позволила ране воспалиться?

– Я предпочел бы умереть, чем опозорить женщину, которая была ко мне так добра, – ответил Тантрис. Его тон не оставлял Бранвен никакого сомнения.