Сладкие черные волны

– Я пошла собирать травы для королевы, и когда услышала шум битвы, спряталась, – ответила Бранвен, презирая себя за то, как легко она обманывает тех, кто ей доверяет.

Эсси прищурилась.

– Мать не должна была звать тебя. Ты – моя служанка, – сказала она, и Бранвен почувствовала спазм в животе. Принцесса редко называла ее служанкой.

– Я не хотела тебя огорчить.

Эсси кивнула, но выражение ее лица все еще беспокоило Бранвен.

– Налетчики никогда раньше не были в такой близости от замка Ригани.

Бранвен сжала ее руку.

– Я знаю, – сказала она. Управление эмоциями Эсси требовало большей энергии, чем она обладала в этот момент.

Морхольт несколько раз со свистом рассек воздух мечом, чтобы заставить толпу замолчать. В тронном зале наступила напряженная тишина. Удовлетворившись, Морхольт повернулся к королю и сказал:

– Мой лорд король, сегодня мы убили более сорока человек на скалах. Керныве осмелели. – Он вытянул меч в сторону одного из пленных, ткнув кончиком лезвия ему в шею. Бранвен увидела новую струйку крови, показавшуюся из-под капюшона.

Лорд Ронан выдвинулся из рядов королевской гвардии, наблюдающей за пленниками, следом за ним – его сын.

– Мой лорд король, – начал Ронан, – я считаю, что у этого набега была более конкретная цель, чем обычно.

Лицо короля оставалось невозмутимым. Он только поднял бровь:

– Вот как?

– Да, мой лорд король, – ответил Морхольт, опережая Ронана.

– Скажи, что тебе известно.

Теперь вперед выскочил лорд Диармайд:

– Пусть пленники расскажут сами.

За это он удостоился убийственных взглядов от отца и первого бойца короля.

Эсси наклонилась к Бранвен:

– Ну, разве он не храбрец?

– Кто? – пробормотала та.

– Диармайд.

«Слишком наглый, чтобы быть мудрым», – подумала девушка, а вслух ответила: «Ммм…». Во время своего пребывания в замке, этот лорд, по мнению Бранвен, разросся, как грибок.

Бессознательно, принцесса накручивала на пальцы свои косы, натягивая волосы у корней.

Диармайд разорвал капюшон на лице первого пленника. Все тело Бранвен натянулось, как струна арфы. Толпа зашипела и засвистела, увидев это лицо, а девушка вздохнула, поняв, что этот пленник – не Тантрис. У кернывмана была такая же золотисто-коричневая кожа, как и у поэта, и несколько недавно заживших шрамов на щеке. Он вызывающе выпятил подбородок.