Вселенная разума

 – Казалось, девушка обращалась только к Элиоту. – Вынуждена покинуть вас. Мне нужно прогуляться.

Когда Агнес ушла, Бен сверкнул гневным взглядом в сторону Софи.

– Зачем ты так?

– Она всегда думала только о себе. Я надеялась, она изменилась за год, что мы не виделись. Ничего подобного.

– Я составлю девушке компанию, – отозвался Элиот и поспешил спуститься с террасы.

***

Элиот выскочил из парадной многоквартирного дома и оказался в сумерках. Сентябрьскому вечеру еще не была присуща стужа окрепшей осени.

На улице царила мягкая прохлада.

Оглянувшись по сторонам, мужчина заметил тонкий женский силуэт, удаляющийся по направлению к Бруклинскому мосту. Темное пятно стремительно растворялось в полумраке.

Элиот настиг девушку у подъема на подвесной гигант. Пешеходная полоса находилась на некотором возвышении, а по обеим сторонам сновали машины.

– Агнес, – окликнул мужчина.

Она остановилась, но не повернулась. Девушка утерла слезы и лишь затем обернула лицо, с распухшим и раскрасневшимся носом, к Элиоту.

– Мистер Мармел, вы решили ко мне присоединиться?

Агнес улыбнулась и, насколько Элиот разбирался в невербальных сигналах, то было искренне.

– Надеюсь, вы не против?

– Я только за.

Элиот поравнялся с девушкой, и они стали неспешно прогуливаться по деревянным подмосткам в полном безмолвии.

Стальные прутья моста, ветвями отходившие в стороны от неоготических башен, вырисовывались на темно-синем, с лиловыми разводами, небосводе, словно металлическая паутина.

Внизу рябила черная вода, казавшаяся в темноте густой и вязкой.

Первой нарушила молчание Агнес, выдав внезапной репликой предмет занимавших ее размышлений.

– Я против цирков с животными.

Элиот растерялся от неожиданного высказывания и нелепо улыбнулся.

– Вы находите это забавным? – рассердилась Агнес.

– Отнюдь. – Мужчина поспешил придать лицу серьезности.

– Дрессированные животные напоминают мне детство, – поделилась девушка, поникнув головой.

Ее хмурый взгляд был прикован к мостовой. – Свободолюбивые существа не сразу понимают, что попали в плен, и до последнего сражаются за свободу, проявляя строптивость и непокорность. Дрессировщики приучают их к послушанию, подвергая регулярному избиению, пока из горделивых животных не получатся безропотные и покорные существа. А если случается, что зверь никак не хочет покоряться воле хозяина, его обрекают влачить крайне жалкое существование в условиях неволи.