Ржавчина

Дойдя до конца балки, Григ спрыгнул на землю и обернулся.

– Ну, что ты там застрял?

Василий тяжело вздохнул и поставил ногу на балку.

Самым трудным оказалось заставить себя сделать первые три шага. После этого пришло понимание, что балка – это не натянутый канат. Ширины ее достаточно, чтобы уверенно поставить стопу. И если не торопиться, то можно спокойно дойти до другого конца. Василий улыбнулся, довольный собственной ловкостью. Но в тот момент, когда ему оставалось пройти всего каких-то три-четыре шага, Григ, сидевший все это время на корточках и с интересом наблюдавший за парнем, непонятно, с чего вдруг, одной рукой поднял лежавший на коленке автомат и, не целясь, выстрелил в воздух.

Вздрогнув от неожиданности, Василий почувствовал, что теряет равновесие. В отчаянной попытке выправить положение он взмахнул руками. Его повело в сторону, он увидел, как небо заваливается набок, и, успев еще подумать о том, что неладно что-то с земным тяготением, полетел вниз. Даже не закричав – чувство обреченности, словно толстый резиновый жгут, сдавило горло, – Василий хлопнулся в жидкую грязь. Которая тут же поглотила его целиком.

В первый момент он почувствовал, как внутри у него все оборвалось. Это был конец. Бесславный и преждевременный. Во второй момент Василий почувствовал твердую почву под ногами. Когда он поднялся, сделал вдох и протер глаза, оказалось, что грязь не доходит ему и до пояса. Василий едва не задохнулся от злости.

Не то на себя, не то на Грига. Который как ни в чем не бывало сидел на корточках, смотрел на него, грязного и жалкого, и покусывал стебелек сорванной травки.

– Ты!.. Ты!..

От глубины переживаний Василий не мог и слова вымолвить.

– Не переживай, это самая обыкновенная грязь, – успокоил его сталкер.

– Да я!.. Я!..

– Дать салфетку утереться?

– Иди ты к черту!.. Ты!.. Ты нарочно это сделал!..

– Что?

– Выстрелил!

– Нет, – отрицательно качнул головой сталкер.

– Нарочно!

– Да очень нужно. Я знак подавал.

– Кому?

– Пеккеру.

– Какому еще Пеккеру?

– А вот этому.

И будто по команде сталкера из-за груды битого кирпича, увенчанной одной усыпанной красными ягодами рябиной и десятком неспелых подсолнухов, вывалился небольшого роста, толстенький мужичок. Будь он еще сантиметров на десять-пятнадцать пониже, и его уже можно было бы признать карликом. А так – низкорослый.