Ржавчина

Или они уже стали частью тьмы? И им уже никогда не выбраться на свет?

– Стой.

Василий едва не налетел на внезапно остановившегося сталкера.

– Что?

– Пришли.

– Куда?

Заскрипел, затрещал, загрохотал невидимый в темноте механизм, которым, судя по адским звукам, давно не пользовались. Казалось, огромные шестерни со стертыми зубьями перемалывают булыжники.

Василий стоял, стиснув зубы, и тупо пялился во тьму. Автомат он держал обеими руками, как дубинку. Если долго и пристально вглядываться в темноту, то в какой-то момент начинает казаться, что вот-вот, еще секунда-другая, и ты обретешь ночное зрение.

– Хвала предусмотрительности Пеккера.

Фонарик Грига опустился вниз, как будто он положил автомат на пол.

– Василий.

– А?

– Давай сюда.

Григ поймал Василия за руку и потянул вниз.

Не понимая, что хочет от него сталкер, парень сначала опустился на корточки. Затем – встал на четвереньки.

– Ну, пошел, – Григ слегка хлопнул Васю ладонью по спине.

– Куда? – не понял тот.

– Вперед.

– На четвереньках?

– Иначе не пролезешь.

Василий протянул руку вперед. Ничего. Пусто. Он неуверенно продвинулся немного вперед.

– Ну, живее! – подтолкнул его сталкер.

Пригнув голову – все равно ничего не видно, зато так, если что, лоб не расшибешь, – Василий быстро пополз вперед. Сначала он ощущал под руками холодный, шершавый бетон. Потом поверхность, по которой он полз, вроде бы сделалась ровнее.

Или это ладони потеряли чувствительность? Случайно качнувшись в сторону, Василий плечом ткнулся в стену. Выходит, они ползут по узкому лазу. Ну, ладно, пусть так. Знать бы только, куда он выходит? Хотя это тоже не принципиальный вопрос. Цель – ничто, движение – все.

Вот так.

В какой-то момент Василий вдруг понял, что напрочь потерял чувство времени. Он не мог даже приблизительно сказать, как долго ползет в непроглядной тьме неизвестно куда. Может быть, пару минут, а может, и несколько часов.

И, кто знает, быть может, ползти ему так до скончания дней. А что, если дни его уже закончились? Что, если маньяк, перерезавший глотку Пеккеру, убил и его с Григом? И теперь они думают, что ищут выход из западни, а на самом деле погружаются все глубже во мрак потустороннего мира. Василий испугался и почти неслышно забормотал «Отче наш». Но после слов «да святится имя твое» понял, что не помнит продолжения.