Преданные. Лабиринты памяти

Дэвис усмехнулся и игриво задел носком кроссовка ее ногу:

– Эй, расслабься. Ты, может, удивишься, но народ здесь преимущественно адекватный. А все из-за этих дурацких комендантских часов и прочей ограничительной лабуды. Они богатые и привыкли жить на широкую ногу. Поэтому постоянно ищут способы развлечься. Порой это весело!

– К тому же есть шанс увидеть всех сразу. С нашим классом ты точно не знакома, – добавила Дженни и принялась теребить свой хвост, накручивая пряди на указательный палец.

Тейлор раньше всегда побаивалась Нику. Она знала, что у Харт-Вуд дурной нрав и тяжелая рука, и поэтому зачастую помалкивала в ее присутствии, опасаясь получить в глаз за необдуманные слова. Но сейчас девушка вела себя совсем по-другому: исчезло напряжение во взгляде и скованность движений, голос звучал уверенно и даже дерзко. А внешний вид… Мистер и миссис Тейлор были людьми среднего достатка, да еще и набожные – тратились только на самое необходимое и уж точно не считали, что модные шмотки входят в этот список.

Поэтому в те редкие дни, когда Дженни перепадали лишние двадцать фунтов, она бежала на распродажу и покупала самые яркие вещи, абсолютно не сочетавшиеся с остальным гардеробом. Однако сегодня на Дженни красовались дорогие джинсы и стильный кашемировый свитер. Ника обратила внимание на новенькие кеды от достаточно известного бренда – очередная дешевка для Риты Харт-Вуд, но дорогое удовольствие для Тейлор.

Может, новые соседки и привили ей чувство стиля, но деньги-то откуда? И поведение… Конечно, она здесь как дома и чувствует себя защищенной.

И похоже, это мне нужно бояться…

– Пойдем. – Дэвис протянул Нике руку, и она ухватилась за нее, помогая ему подняться. – Всегда сможешь уйти. – Он тепло улыбнулся и потрепал ее по плечу.

– А как же комендантский час?

Дэвис картинно округлил глаза.

– Обещала мисс Дикман быть паинькой.

– Алекс, здорово, дружище! Как ты?

Алекс вскидывал руку, приветствуя одноклассников, улыбался, шутил в ответ, отмахиваясь от мысли, что уже давно не кривится от звука этого имени.

Алекс. Так привычнее, так можно не выделяться и не вызывать лишних вопросов. Кажется, за четыре года в этом мире он и вправду стал Алексом.

Они с Патриком Бруксом, слащавым высоким блондином с тремя большими родинками на правой щеке, развалились на кровати и, небрежно потягивая безалкогольное пиво, обсуждали прошедшие каникулы.