Ванильные эклеры

Беата покраснела.

– Ну, есть одна книга. Я купила ее в Париже. Там рассказывается о том, как этим правильно и разнообразно заниматься.

– Мне кажется, я видел ее на твоем прикроватном столике. И ты что, всю ее прочитала?

– Ну, да. Что-то даже перечитывала. Я же не железная, и сидеть, сложа руки, мне не хотелось. Надо же было хоть в теории представлять, что меня ждет.

– А ты научишь меня?

– Я думаю, нам придется учиться вместе.

Оба покраснели и посмотрели друг на друга озорно, но вместе с тем нежно.

После кафе они опять отправились в студию, переступив порог которой они сразу начали целоваться, как будто давно не виделись. Раздевая друг друга по дороге к дивану, они опять занялись любовью.

До вечера они решили не одеваться, предпочитая пить чай с эклерами абсолютно голыми. Ближе к вечеру Кристофер поставил пластинку, и заиграла легкая музыка.

– Я тебе не говорила, но я с детства обожаю танцевать.

– Я хочу пригласить тебя на танец, – он протянул ей руку.

Беата словно вспорхнула в его объятия.

Она встала на цыпочки и прижималась к нему свои голым и возбужденным от чувств телом. Не сводя сияющих глаз друг с друга, они закружились в танце по студии. За окном уже смеркалось, а одна влюбленная и обнаженная пара танцевала первый танец вместе. Оба очень хотели, чтобы этот вечер не кончался.

Последующие недели по будням они встречались в студии. Беата после работы летела к нему. А он ждал ее с эклерами и сэндвичами, купленными в кафе. Сходу она напрыгивала на него и увлекала за собой на диван.

Ощущение настоящей жизни они испытывали только наедине друг с другом. Теперь обычный мир стал для них второстепенным и каким-то параллельным. Когда они находились в разлуке, всё их сознание было сконцентрировано на воспоминаниях о том, что происходило у них во время секса друг с другом. Стоны, выдохи, изгибы, руки, взгляды, губы – всё это стояло у них перед глазами в те моменты, когда они вынуждены были быть не вместе на диване. Их чувства полностью поглотили их.

Они светились, и любой прохожий, не говоря уже о родителях и руководителе на работе, понимали, что перед ними окрыленный любовью человек.

Рабиб был рад за нее и был снисходителен в работе.

Торны не могли не радоваться за сына, он изменился кардинально. Вместо язвительного и делового молодого человека они завтракали с заботливым и вежливым ребенком. Он обнимал и целовал родителей перед уходом в студию.

Выходные дни они безвылазно проводили у Беаты на квартире.