(Не)удачный отпуск или я, он и моя ложь

Вот приедет Дара, а в доме царит погром, стены будет украшать наскальная живопись из совершенно невообразимого материала (да-да, кашей тоже можно рисовать) в лучших традициях абстракционистов, пол усыпан препятствиями похлеще минного поля, Дейзи благополучно улыбается во все десна, а я… я скромненько буду сидеть в уголочке и отсчитывать в стакан капельки успокоительного, двойную, нет, тройную дозу.

Из меня вырвался тихий нервный смех. И одновременно с ним из комнаты послышалось кряхтение, а затем и плачь, который с каждым мгновением становился все громче.

Я зажмурилась, искренне надеясь, что мне все это кажется. И надо же, все стихло! Осторожно приоткрыла один глаз – в комнате кроме меня никого не было. Самообман длился недолго, ибо, когда к первому оку присоединился его правый собрат, звуки вернулись, нанося удар по нежным перепонкам. Скорчив гримасу самого несчастного человека на земле и не сдержав стона, поднялась и побрела в спальню.

К люльке подходила, словно сапер к минному полю.

– Так, Хейли, быстро возьми себя в руки! Это же всего лишь ребенок. Маленький ребенок. Ну, что он может тебе сделать? – разговаривала я с любимой мной, стоя возле кровати. Сделав глубокий вдох, решительным движением расстегнула верх.

Дейзи ненадолго замолчала и посмотрела на меня, проводя идентификацию. Увы, проверку я не прошла, все-таки с Дарой мы были совершенно разного типажа, отчего у ребенка быстро сменилась мимика, обозначая дальнейшие намерения. Новая партия арии огласила пространство.

– А кто тут у нас такой хороший? – выдавив из себя улыбку, задала я риторический вопрос. По крайней мере Дара начинала именно с этого. Следующим моим шагом стало решение взять чадо в руки. Себя то я уже взяла. – А кто тут у нас такой капризный? – продолжила в том же духе. Главное, сахара в голос побольше. Ухватила Дейзи под подмышки, вытащила ее из тесной люльки и подняла на уровень глаз, удерживая на вытянутых руках. Я же говорила, что люблю детей на расстоянии? Вот ни капли не соврала!

От такого проявления чувств Дейзи, дотянув последнюю ноту, замолкла.

Стою, смотрю на неожиданный «подарочек» и понимаю – а руки то у меня вообще к таким нагрузкам не приспособленные! И что дальше делать-то?

На помощь пришла сама малышка. Пока я мучилась философскими вопросами, она взирала на меня влажными от слез, и оттого кажущимися еще более яркими, карими глазками с длинными черными ресницами.