Полет мотылька

Но это был не секретарь жилкомитета, – тот тоже стучит торопливо, но куда более уверенно. К тому же официальные представители власти никогда не стучат дважды. Не получив ответа, они уходят, оставив приколотой к двери повестку. Тогда кто бы это мог быть? Быть может, кто-то из друзей Артема? Но прежде они никогда не заходили к нему домой, разве что только изредка звонили по общему телефону, стоявшему на тумбочке возле входной двери.

Геннадий Павлович почувствовал, что у него затекла левая нога. Он стоял, боясь пошевелиться, ожидая, когда из-за двери послышатся удаляющиеся шаги.

Но за дверью было тихо, как будто тот, кто постучал в нее, тоже стоял, затаив дыхание и напряженно вслушиваясь в тишину.

Черт возьми, что ему нужно? – с раздражением подумал Геннадий Павлович. Он вдруг понял, что ему страшно – по-настоящему, до дрожи в коленях, – но при этом он не знал, чего боится. Беспричинный страх пугал сильнее, чем самая ужасная из возможных причин. А раздражение всего лишь маскировало его.

После этого оставалось лишь признать, что Калихин самого себя пытался обмануть.

«Если сейчас снова постучат в дверь…» – подумал Геннадий Павлович.

Он не успел решить, что именно он сделает в этом случае, а в дверь уже снова стучали. Быстрым, срывающимся движением Геннадий Павлович отдернул крючок замка и рванул на себя дверь.

– Геннадий Павлович, – стоявшая за дверью Марина смотрела на него с упреком.

И было за что, – в столь затрапезном виде гостей, и уж тем более дам, не принимают.

Геннадий Павлович испуганно запахнул халат на груди. Вспомнив о дырке на локте, он тут же опустил руку вниз, при этом халат снова распахнулся. Пытаясь вернуть все на свои места, Геннадий Павлович выронил пакет с туалетными принадлежностями. Решив, что лучше его не поднимать, он ударом ноги загнал пакет под кровать.

– Я сейчас, – суетливо произнес он, пытаясь прикрыть дверь, – не переодеваться же на глазах у девушки. – Одну секундочку…

– Геннадий Павлович!

Марина выставила руку, не позволяя ему закрыть дверь.

А в следующую секунду она скользнула у него под рукой и оказалась в комнате.

Геннадий Павлович растерянно двинул бровями, – что бы это могло означать? Да, при встречах он всегда улыбался Марине, и она неизменно отвечала ему тем же. Да, ему хотелось думать, что это была не просто вежливая улыбка. Но никогда прежде Марина не пыталась заглянуть к нему в комнату.