Там, где Челябинск. Место, соединяющее миры и рождающее сущности

Ты будешь жить богато и счастливо, все блага мира будут у тебя! Но чтобы проклятие не сбылось, уходи от этого урочища. Здесь не должно быть людей. Тут чужая черта. Граница. Пролом. Вход и выход. Ты не поймешь всего, но услышь лишь одно: в этом месте не должны жить люди. Найдите себе для крепости другое место.

– А мне нравится урочище Челяби, – засмеялся полковник. – Не зря вы называете его величественным! Выгодное место, сосновый лес, чистая река, как ее вы называете – Миасс или Улутуп? Мне так больше нравится Миасс! А какая в ней вода вкусная! Сроду такой не пил!

– Оно величественное, потому что тут происходят великие дела, скрытые от людей.

Великие сущности рождаются на свет и погибают. Здесь ворота для иных, людям тут не место. Если не послушаешь моих слов, сын твой единородный, единственный наследник Юсуп Кутлу Мамет погибнет от рук казака твоего.

– Я вырву твой мерзкий язык! – вскипела горячая кровь мурзы, – Забери свои слова назад!

– Мне не страшно умереть, – старуха подперла рукой голову и глянула на него удивительно молодыми, озорными глазами, – я сторожу это место живой, буду охранять и мертвой.

Сашка меня уже давно заждался.

– Будь ты проклята, старая карга, гори в своем аду! – в неистовстве закричал Алексей Иванович, с размаху впечатав легкую бабку в стоящую рядом печь. Ее ступка упала, жалостно зазвенев, и покатилась по кругу, рассыпая точеные травы. Они взвились вихрем вверх, застилая полковнику глаза.

– Взять ее! – закричал он, изо всех сил пиная скукожившееся, сухое старушечье тело и пытаясь проморгаться и очистить глаза.

Казаки с трудом забрали старую башкирку у обезумевшего начальника.

Алия не кричала, когда испуганные казаки по приказу Тевкелева, схватили ее, привязав к дереву. Она даже почти улыбалась, когда ей, зажав клещами, наискосок отрезали язык, и изо рта полилась темная, густая кровь. Вокруг нее летал легкий вихрь, развевая ее седые распущенные волосы. От его дуновения уходила боль.

Полковник, с красными, воспаленными от трав глазами был невменяем.

– Тебе не больно, да? Ты дьявол, дьявол! – закричал он.

Тевкелев подбежал к старухе и стал плевать ей в лицо после каждой фразы:

– Ничего не сбудется! Все станет, как я хочу! Ну что, ответь мне! Не можешь? Чья сила взяла?

Казаки тайком крестились, видя такое непотребство. Казалось, сам демон вселился в беснующегося начальника.

Алия ответила бы, но смогла только засмеяться в ответ. Ее странный смех прозвучал как проклятие.