Из Крыма с любовью

– Пропустите, это мои внуки! Так, танцующие от столика напротив, пропустите моих внуков и их друзей ко мне! – громогласно объявил Леонид Иванович, стоя в середине сцены весь покрытый пеной. Молодёжь стала пробираться к нему.

– Так, поаккуратнее, танцующие! – добавлял дедушка. – Тут у нас один со съёмок «Бриллиантовой руки: продолжение» приехал, ещё из роли не вышел: вон, всё ещё в гипсе ходит. Подвиньтесь, а то зашибёте!

Кто-то из танцующих громко выкрикнул «Не зашибём!», после чего многочисленные руки подхватили Никиту и начали качать его над толпой.

Он хотел вывернуться и от танцующих людей, которые удерживали его над своими головами, и от потоков пены, падающих сверху и превративших его в мыльного снеговика, но не получалось, так как задор пьяных людей не знает меры. Он понимал, что так долго продолжаться не может: его начало укачивать, а желудок предательски стал сжиматься, и он с больши?м трудом удерживал его содержимое внутри себя. Никита хотел сказать «Остановитесь! Хватит!», но не мог, так как понимал, что, если он произнесёт хотя бы слово, его тут же вырвет.

– Ну, как ты, дружище? – спросил Женя.

– Хорошо, – ответил Никита, и его тут же вырвало в сторону. Справа послышалась нецензурная брань, и молодой человек понял, что его вытошнило прямо на собственного деда. Через мгновение он уже стоял на танцполе и извинялся перед ним.

– Да не извиняйся, – ответил Леонид.

– Надо тебя искупать, – сказал Денис. – Пойдёмте к морю.

Вся троица, не раздеваясь, зашагала по пляжу к морю, чтобы помыться.

Дедушка Лёня, успевший выпить на танцполе с половиной танцующих гостей, захмелел ещё больше и постоянно заваливался, когда на самом берегу на него накатывала волна. Денис и Никита постоянно поднимали его на ноги, боясь того, что дедушка нахлебается воды.

Наплескавшись, они подошли к лежакам, которые в ночной период были составлены стопками по пять штук. Водрузив дедушку на одну из таких стопок, чтобы тот немного полежал и протрезвел, братья стали снимать с себя одежду и выжимать её, чтобы та лучше просохла.

– С дедом я больше пить не буду, – заявил Денис. – Вон он, готов уже! Храпит вовсю!

– И не говори! – добавил Никита. – Сам просил научить его отдыхать, как это делает молодёжь. Ха! Послушай, он даже храпит мелодично как-то.

Леонид Иванович иногда отходил от дремоты и напевал «Brother Louie, Louie, Louie», причём именно слово «Louie» вырывалось с его уст с определённым тембром, напоминающий то ли храп, то ли свист.