Мечтающий в темноте

– За что?

– За то, что ты напомнил мне, что несчастным нужно сострадание, а не осуждение.

Понг запротестовал, что, конечно, он не может давать уроки своему учителю, но старый монах, не слушая, уже шёл вперёд.

– Великий Пожар был очень давно, – сказал Понг. – Но детей приносят по-прежнему?

Отец Чам повернулся с удивлённым видом, словно Понг спросил: упадёт ли предмет, если его бросить.

– Конечно, их приносят, – сказал он печально, – потому что всё ещё есть несчастные люди.

Дорога повернула, и они увидели низкое здание с отштукатуренными стенами, которое и было школой деревни Танабури.

В большинстве деревень были ремесленные школы, в которых мальчиков и девочек учили вязать, обрабатывать дерево и обучали другим навыкам, чтобы они, когда вырастут, могли устроиться на постоянную работу. Отец Чам настоял, чтобы в школе в Танабури учили ещё и математике, и литературе. Здесь учили намного лучше, чем в тюремной школе Намвона; школа в Танабури могла соперничать с некоторыми частными школами в Чаттане.

– Ах, отец Чам, вы пришли! – увидев их в воротах, воскликнула директриса и поклонилась. – Как всегда, это большая честь для нас.

– Я получил ваше послание, – ответил отец Чам.

Он подмигнул Понгу.

– Где она?

Директриса заулыбалась.

– В моём кабинете. Сюда, пожалуйста.

Они прошли мимо классных комнат, Понг следовал позади и заглядывал внутрь, на склонившихся над книжками учеников. Он не мог присоединиться к ним – слишком велик был риск, что его татуировку кто-нибудь увидит, но ему нравилось издали следить за ними.

Он разглядывал мальчиков, надеясь увидеть ухмыляющуюся рожицу Сомкита, хотя и понимал, что это невозможно.

Они вошли в кабинет директрисы, и отец Чам, опираясь на посох, опустился на пол перед плетёной бельевой корзиной.

– О, боже мой, посмотрите на нас, – заворковал он тоненьким голосом, какого Понг ни разу не слышал, – какой сладенький персик! Тю-тю-тю! У-тю-тю! – пропел он, щекоча девочке пятку.

Она счастливо захихикала.

Понг и директриса засмеялись, видя, как легко старику общаться с младенцем.

– Бедняжка, она была такая грязная, когда её принесли, – сказала директриса. – Нам сразу пришлось её помыть.

– Она совершенно чистенькая теперь, мадам, – улыбнулся отец Чам. – Не слишком толстенькая, но это мы исправим. Да-да, исправим.

На лице его отразилось беспокойство.