Цена желания

Сейчас вид портило бледное усталое лицо, испуганно вытаращенные и без того большие глаза, и приоткрытый рот. С мокрых светло-русых волос тонкими струйками стекали капли прямо на беспокоящее плечо. А вот оно и было причиной моей гримасы.

Ключицу огибал извилистый узор с четкими волнообразными контурами, переходящими в завитки и спирали. Замысловатое пересечение линий создавало изящные плетенки. Черные полосы подчеркивались желтовато-белыми штрихами, которые создавали видимость исходящего свечения.

Я потрогала татуировку.

Никакой рельефности. Так странно. Красноты тоже не было. Как она успела зажить за ночь? И как она оказалась у меня?

Я прикрыла согревшееся тело теплым халатом. В довершение, укутавшись пледом и развалившись на кровати, включила телевизор. Он был для фона. Смотреть я все равно ничего не собиралась. Под звуки диктора в голове шли размышления о том, что же еще не удается вспомнить. Очевидно, что многое упущено. Приблизительно с восьми часов вечера и до сегодняшнего утра я ничего не помню.

Все, что было до этого – смутно и обрывками. По факту, с уверенностью могу сказать, что мы уехали вместе из ресторана и приехали к нему. Осмотр дома, а дальше лишь картинки.

Новости стали раздражать, я навела пульт на телевизор, но так и застыла с ним в руках, не в силах переключить канал.

Ведущий объявил о трагедии в семье Вариенов. Сегодня утром домработница нашла младшего сына на полу на собственной вилле. Смерть наступила накануне вечером в промежуток от девяти до часа ночи.

Жизнь оборвалась от удара тяжелым предметом. Криминалисты выяснили, что им оказался пресс-папье из частной коллекции. Подозреваемых на данный момент нет.

– Твою мать, – выругалась я, все-таки нажав на кнопку пульта.

Это пока у них подозреваемых нет. А когда они узнают, что я была с ним в ресторане и после приехала к Эндри…

– Черт, – сквозь зубы добавила я, вставая. После чего потянулась за телефоном.

Затем начала прикидывать последствия для себя, бесполезно вертя мобильный в руках.

Убивала ли я этого придурка? Проблема в том, что я совершенно ничего не помню. Был ли у меня мотив? Мог бы быть, если он, например, заметил, что я украла дорогущую подвеску. Только зачем его убивать? Всегда можно договориться, напоить или сбежать. А если он не дал мне такой возможности? Тогда я могла схватить пресс-папье с его стола и треснуть его со всей дури.

Нужно срочно избавиться от подвески, тогда и мотив исчезнет.