Утро очередного дня

Сайя мгновенно нахмурилась, а Титарини заметно подобралась и сжала кулаки. Вокруг нее шустро заплясали серые огоньки, отчего мне сделалось дурно.

– Ты чего болтаешь? – возмутился ловелас, но как-то без особой уверенности.

– Вечер окончен, – буркнула я, косясь на огни Титы, которые кружили уже в бешеном танце.

– Вы чего в самом деле-то? – очухался второй.

Наткнувшись на хмурые молчаливые взгляды, ребята быстро засобирались.

Немая сцена продолжалась недолго. Когда они уже встали из-за стола, художник в душе, обвел нас злым взглядом, потом остановил свой взор на мне и покачал головой.

– Чокнутая!

Зря он это сказал, не стоило. Я-то с детства привыкла к данному прозвищу, более того, сама себя таковой считала, а вот мои спутницы, в особенности Титарини, отличалась, как видно, вспыльчивостью и мгновенной реакцией на оскорбления. Все это в совокупности с нехилой магической энергией, которая уже витала в воздухе, могло привести к скверным развитиям событий.

А развивались события не только созерцаемо, но и ощутимо.

Вокруг мужчин собралась серая дымка, воздух стал очень тяжелым, влажным и отчего-то холодным. Однако было душно. Парни, казалось, не заметили туман, хотя, возможно, списали его на выпитое. Предугадать, что будет дальше, было совсем не трудно – Тита очень импульсивна, могла и прибить их ненароком.

Я выскочила вперед, преградив мужчин от Титы. Это тоже было сделано зря. Мне не пришло в голову, что точно также, ненароком, она может пришибить и меня.

В общем, выпрыгнула я вперед, попав как раз в самую гущу надвигающегося на мужчин тумана. Он надвигался волной, в которую мне посчастливилось попасть. Во время соприкосновения с ним, успела разглядеть какие-то разряды, испускаемые данным магическим явлением. Светло-серые искры завораживающе сверкали, переливаясь. Но, при всей своей красоте, они оказались очень жгучими. Позже, я, возможно, узнаю у Титарини, что это такое, но в данный момент было больно. Как будто по обнаженному телу прошлись крапивой, а затем этой самой волной меня отбросило в сторону.

Во рту был кисловатый привкус, а ноги подрагивали. Вместе с тем было почти не больно, немного непонятно и неприятно. Странное не объяснимое ощущение, как будто ты находишься в прострации. Еще была ушиблена пятая точка на которую пришлось приземлиться. Зато злости было в избытке! Причем я не понимала, на кого злилась больше.